Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Теон поднялся первым.

— Что они сказали? Они хотят забрать дракона?

Роэн снял перчатки и положил их на стол.

— Хотят. Командир патруля утверждает, что дракон сорвался с места временного содержания два дня назад и представляет опасность. По его словам, черный обруч на лапе является лечебным фиксатором.

Я посмотрела на него.

— Лечебным? Тот самый, который вспыхнул, когда вы поднесли магический индикатор, и от которого дракон едва не поднялся от боли?

— Я задал примерно тот же вопрос. Мне ответили, что подобная реакция возможна при повреждении плетения.

— И вы поверили?

Роэн посмотрел на меня с выражением, которое делало вопрос почти оскорбительным.

— Нет.

Теон подошел ближе.

— Вы его не отдали?

— Не отдал. Пока дракон ранен и находится на моей земле, я имею право потребовать осмотр независимого лекаря и документы на любые магические приспособления, установленные на нем. У командира не оказалось ни одного документа, который он мог бы мне показать.

Мальчик заметно расслабился.

Я — нет.

— Почему не оказалось?

Роэн опустился в кресло.

— По его словам, бумаги находятся в центральном управлении и будут присланы позже. Патруль продолжит поисковый маршрут, а к вечеру они собираются отправить запрос.

— И просто ушли?

— Не совсем. Еще долго объясняли мне, насколько опасно держать дикого дракона у жилого поместья, предлагали помощь с обездвиживанием и очень интересовались, как именно он оказался возле Ранвеля.

— Вы рассказали про Теона?

Роэн посмотрел на сына.

— Нет. Сказал, что охрана заметила дракона у стены.

Теон спросил:

— А они не видели меня сверху?

— Нет. Я проверил. Ты находился внутри дома до того, как их драконы подошли достаточно близко.

Я вспомнила человека с подзорной трубой.

— Но кто-то видел его раньше.

Роэн понял сразу.

— Да. Поэтому сегодня никто не выходит за внешние стены, а прогулки будут только во внутреннем саду.

На этот раз Теон не начал спорить.

Он лишь спросил:

— Это из-за патруля или из-за человека на холме?

— Из-за того, что я пока не понимаю, связаны ли эти вещи между собой. Если окажется, что нет, вернем прежний распорядок. Я не собираюсь снова закрывать тебя на недели только потому, что мне не нравится неизвестность.

Я посмотрела на Роэна.

Он заметил.

— Можете не улыбаться так довольно, госпожа Маррен. Я помню все ваши речи.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому выражение лица особенно красноречиво.

Теон переводил взгляд с одного на другого.

— Вы теперь даже спорите без слов.

— Нет, — одновременно ответили мы.

Мальчик усмехнулся.

— Конечно.

Роэн поднялся.

— Мне нужно к раненому дракону. Норен хочет еще раз осмотреть печать с расстояния. Теон остается с вами. Если почувствуешь что-нибудь необычное, не пытайся разобраться сам и сразу говори госпоже Маррен.

— Я понял. Но если дракону станет хуже, вы меня позовете?

Роэн помолчал.

— Если это будет безопасно и действительно понадобится твоя помощь, позову.

Это был хороший ответ.

Не обещание, что ребенок обязательно окажется в центре опасной ситуации. И не привычное «нет» только потому, что Роэн боялся самой возможности.

Теон тоже это понял.

— Хорошо.

Когда Роэн ушел, я подошла к двери и закрыла ее.

Не заперла.

Просто закрыла.

Теон сразу заметил.

— Вы тоже думаете, что патруль странный?

— Думаю, что человек, который называет причиняющую боль магическую печать лечебным приспособлением, должен очень хорошо объяснить, как она работает. Пока объяснения нет, осторожность не повредит.

— Отец думает хуже.

— Почему вы решили?

— У него такое лицо.

Я вздохнула.

— Когда-нибудь я составлю отдельный словарь выражений лица вашего отца. Вы будете главным консультантом.

— У него есть «я сердит», «я очень сердит», «я не хочу отвечать» и «сейчас все будут делать, что я сказал».

— А нормальное?

Теон серьезно подумал.

— Иногда за завтраком.

Ответ оказался смешным и одновременно слишком точным.

Остаток дня Роэн провел возле восточных ворот. Норен несколько раз проходил через дом с сумкой лекаря, потом возвращался. По его лицу я не могла понять почти ничего, а остановить и расспрашивать он мне не позволил.

— Я еще не подобрался к дракону достаточно близко, чтобы сказать что-то полезное. Тарн держится рядом, но чужой пока терпит только Роэна. Если я начну рассказывать вам догадки, через час они превратятся в выводы, а через два вы пойдете спорить с патрулем.

— Я не настолько безрассудна.

Норен посмотрел на меня поверх очков.

— Вы приехали в Ранвель меньше двух недель назад и уже заставили Роэна изменить распорядок, открыть половину закрытых маршрутов Теона и признать, что иногда он неправ. Простите, но ваши представления о собственной осторожности несколько завышены.

— Я никого не заставляла.

— Разумеется. Люди вокруг вас меняют решения совершенно добровольно и почему-то после очень долгих разговоров.

Я не успела ответить, потому что Теон выглянул из классной комнаты.

— Норен, вы идете смотреть дракона?

— Иду.

— Он сейчас почти не боится Тарна.

Доктор остановился.

— А людей?

Теон на секунду закрыл глаза, потом поморщился.

— Боится. Но не так сильно, как патруля.

Норен больше не шутил.

— Ты уверен, что различаешь?

— Да. Когда те драконы улетели, стало легче.

Мы с доктором переглянулись.

— Роэну скажу сам, — произнес Норен. — А ты больше не пытайся специально проверять. Если начинает болеть голова или становится трудно понять, где твои ощущения, сразу прекращай.

Теон нахмурился.

— Как прекращать, если я не включаю это?

Норен открыл рот и закрыл.

Это был разумный вопрос.

— Тогда делай то, что госпожа Маррен уже показала. Смотри на вещи вокруг, называй, что видишь, вспоминай, что чувствуешь именно ты. Я подумаю, можно ли придумать что-то еще.

После ухода доктора Теон сказал:

— Видите? Взрослые тоже не всегда знают.

— Конечно. Просто хорошие взрослые иногда признаются в этом.

— Отец стал чаще.

— Не говорите ему. Испугается и перестанет.

Теон засмеялся.

Я тоже.

Именно поэтому к вечеру мне почти удалось убедить себя, что опасность отступила.

Патруль ушел.

Дикий дракон остался возле Ранвеля и позволил Тарну лечь в нескольких шагах. Норен не смог снять печать, но подтвердил, что непосредственной угрозы для жизни в ближайшие часы нет.

Человек с холма больше не появился.

Охрана была удвоена.

Ворота закрыты.

Роэн находился дома.

Все, что можно