Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

Я ловила себя на том, что ищу его взгляд за столом, что прислушиваюсь к его шагам в коридоре, что начинаю утро с мысли: «Сейчас я снова увижу его». Это было странное, новое чувство — не такое, как с другими гостями. С ним я не чувствовала себя хозяйкой, которой нужно быть сильной и недоступной. Я чувствовала себя просто Мэри, девушкой, которая рада, что рядом есть кто-то, с кем можно говорить о книгах и о звёздах.

На четвёртый день, утром, когда мы сидели за завтраком, воздух у ворот дрогнул. Я почувствовала это через магию замка — лёгкий толчок, предупреждение. Кто-то открывал портал. Не враг — замок не тревожился, но кто-то чужой.

Мы вышли на крыльцо. У ворот стоял высокий мужчина в тёмно-синем плаще, с лёгкой сединой в висках и обеспокоенным лицом. Он смотрел на замок, потом на Ричарда, который вышел следом за мной.

— Ричард! — крикнул он. — Ты жив!

— Жив, — ответил Ричард, и в голосе его я услышала что-то особенное — удивление, смешанное с лёгкой грустью. — Жив и почти здоров. Благодаря госпоже Кратовой.

Он обернулся ко мне, и я увидела в его глазах сожаление.

— Это мой друг, Грегор. Я отправил ему вестника вчера, как только восстановил силы. Он пришёл за мной.

Я кивнула. Я знала, что это случится. Ричард не мог остаться здесь навсегда. У него была жизнь, работа, планы. Я открыла ворота, и Грегор вошёл.

Они обнялись. Грегор оглянулся на меня.

— Благодарю вас, госпожа, — сказал он с поклоном. — Ричард рассказывал о вашей доброте. Без вас он бы не выжил.

— Замок всегда открыт для тех, кто в беде, — ответила я, чувствуя, как тяжесть подкатывает к горлу.

Ричард подошёл ко мне. Он был выше меня, и когда он смотрел вниз, его глаза казались ещё светлее.

— Мэри, — сказал он тихо, без обращения «госпожа», — я должен ехать. Но я не забуду вашу доброту. И я вернусь. Не ради долга. Ради вас.

Я хотела сказать что-то лёгкое, что-то, что скроет комок в горле. Но вместо этого я просто кивнула.

— Берегите себя, Ричард.

Он улыбнулся — той улыбкой, которую я запомнила надолго. Потом развернулся, и они с Грегором шагнули в портал, который вспыхнул у ворот. Мерцание, холодный ветер — и они исчезли.

Я стояла на крыльце, глядя на пустые ворота. Замок за спиной гудел тихо, привычно. Лидия вышла и встала рядом.

— Хороший был гость, госпожа, — сказала она.

— Да, — ответила я. — Хороший.

Мы долго стояли в тишине, глядя на снег, на звёзды, которые уже начали зажигаться над лесом. Я чувствовала, как в груди теплится что-то новое, светлое. Не печаль. Надежда.

Я не знала, вернётся ли он. Но я знала, что он не был случайным, что он появился не просто так.

Зима тянулась долго, но тихо. Метель отступила, но снег лежал высоко, и дороги всё ещё были непроходимы. Замок жил своей размеренной жизнью: камины горели, Эста пекла хлеб, Ида училась писать, Маркус чинил мебель. Но мне становилось скучно. Слишком много времени, слишком мало движения.

Однажды после обеда я сказала Лидии:

— Пойдём исследовать башни. Мы открыли их, но не осмотрели как следует. Может быть, найдём ещё что-то.

Лидия, которая тоже изнывала от тишины, обрадовалась. Мы оделись потеплее, взяли свечи и отправились в юго-восточную башню — ту, где я нашла меч. Она встретила нас привычной прохладой и запахом старого камня. Меч всё ещё лежал на постаменте, тускло поблёскивая в свете свечи. Я обошла комнату, постучала по стенам — ничего. Но когда я уже хотела уходить, заметила, что пол под постаментом чуть отличается от остального камня. Тонкая, почти незаметная линия, словно кладка была не сплошной.

— Посмотри сюда, — позвала я Лидию.

Мы встали на колени, провели пальцами по полу. Линия была ровной, явно не случайной. Я нажала — камень не дрогнул. Тогда я попробовала отодвинуть постамент. Он оказался легче, чем выглядел, — видимо, внутри был пустым. Мы подвинули его в сторону, и под ним открылась небольшая ниша.

Внутри, на бархатной подкладке, лежали небольшие керамические горшочки, плотно закрытые крышками. Их было пять. На каждом — крошечная бирка, исписанная старым, витиеватым почерком. Я осторожно взяла первый, сняла крышку — и воздух наполнился запахом, от которого у меня закружилась голова. Корица, гвоздика, что-то пряное и сладкое. Я узнала запах, хотя не могла назвать его точно.

— Магия стазиса, — выдохнула Лидия, заглядывая через плечо. — Они сохранились идеально.

Мы достали все горшочки. В каждом — специи: молотая корица, целые гвоздичные бутоны, шафран, рыжий и тяжёлый, душистый перец горошком, мускатный орех — целый, пахнущий так, что у меня закружилась голова. И ещё один, маленький, с бледными зёрнами, которые Лидия опознала как кардамон.

— Это же целое состояние, — сказала Лидия, держа горшочек с шафраном на ладони. — Я слышала, шафран продаётся на вес золота. А здесь — почти полный горшок.

Я сидела на полу, перебирая баночки, и чувствовала, как по телу разливается тепло. Не от магии — от того, что даже в пустой башне, среди тишины, я находила живое. То, что могло пахнуть, напоминать о прошлом, о дальних странах, о путешествиях, которые я когда-нибудь совершу.

— Эста будет счастлива, — сказала я наконец.

Лидия рассмеялась.

— Она будет в восторге. Она сможет печь такие пряники, каких не пробовала ни одна знать.

Мы уложили специи в шкатулку, которую нашли тут же, в углу, и отнесли на кухню. Эста увидела их,