Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр
— Позвони мне, когда появятся новости, — сказал я, а затем посмотрел на Кассиуса. — Найди кого-нибудь, чтобы сообщить семье Рида о его смерти.
— А что с этими двумя?
— Они отправятся на небольшую экскурсию на север, — ответил я.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЛИЛИТ
Люди Лиска не отвезли меня туда, откуда забрали. Они высадили меня на границе Ниневии, под осуждающим взглядом архангела Зерахиила11. Внезапно вся работа, которую я проделала, чтобы стать другим человеком — той женщиной, которой хотела быть — оказалась бесполезной. Столкнувшись со своим насильником, я снова превратилась в ту испуганную девочку, сбежавшую из дома два года назад.
Я плотнее запахнула куртку и пошла пешком.
Я даже не поняла, как добралась домой. Мои ноги просто несли меня в том направлении, в то время как в голове было абсолютно пусто. Я не могла связать и двух мыслей, парализованная чувством ужаса. Уже долгое время я не знала, каково это — просыпаться без тревоги и страха. Теперь же эти чувства рвали меня на части.
Когда я подошла достаточно близко, чтобы увидеть свой многоквартирный комплекс, я заметила знакомый внедорожник. Захария стоял, прислонившись к пассажирской двери. Увидев меня, он выпрямился и бросил сигарету на землю.
— Ну ты и ходячая катастрофа, любовь моя, — сказал он. — Ты вообще когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?
Я разрыдалась.
Я ненавидела плакать, но плакать перед Захарией я ненавидела еще больше. Я закрыла лицо руками. Хотела спрятаться, но бежать было некуда.
Захария притянул меня к себе. Мои пальцы вцепились в его рубашку, тело била крупная дрожь. И все это время в голове звучал голос матери, приказывающий мне остановиться.
«Подави это. Власть заключается в том, чтобы никогда не показывать миру, что ты чувствуешь.»
Она никогда не интересовалась источником моей боли. Раньше я гадала: может, она знала, но не хотела смотреть правде в лицо? Или, в каком-то извращенном смысле, думала, что это наставит меня на путь истинный?
Ее путь.
Как бы я ни презирала ее слова, я пыталась к ним прислушаться. Я не хотела сейчас быть такой. У меня были дела поважнее.
Например, Тори.
Рука Захарии скользнула по моей спине к шее.
— Не надо! — крикнула я, отталкивая его.
Внезапная паника заставила меня задрожать еще сильнее: я словно наяву почувствовала пальцы того человека, впивающиеся в мою кожу.
Захария уставился на меня с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Секунду спустя он взял себя в руки и сделал несколько осторожных шагов ко мне. Он медленно поднял руки и обхватил мое лицо ладонями. Большой палец гладил мою щеку.
— Что случилось? — спросил он.
На глаза снова навернулись слезы.
— Они убили его, — выдавила я. — Они застрелили Тори.
Гортанный всхлип вырвался из моего горла.
— Где? — спросил он.
— В переулке, в конце Аллеи Грешников.
Он уже начал поворачиваться, но я схватила его за руку. Он замер и посмотрел на меня.
— Не оставляй меня, — попросила я, мои губы дрожали. — Пожалуйста.
Я не хотела оставаться одна, а Коко вернется еще нескоро.
— Я никуда не ухожу, — ответил он.
Он постучал по пассажирскому окну своего автомобиля.
— Свяжись с Кассиусом, — велел он Феликсу. — Скажи ему, пусть спускается на Аллею Грешников…
Он посмотрел на меня, ожидая более точных координат.
— В переулке между Энджел и Реверенс, — сказала я.
— Энджел и Реверенс, — повторил он, хотя я была уверена, что Феликс меня услышал. — Там инцидент.
Захария повернулся ко мне и взял за руку, переплетая свои пальцы с моими. Он повел меня за собой вверх по лестнице к двери моей квартиры, а затем повернулся ко мне. Я поняла, что он ждет, пока я открою дверь.
— У меня… у меня нет ключей, — пробормотала я. — Они забрали их. И телефон тоже.
Лицо Захарии окаменело, а затем он с размаху ударил ногой в дверь. Дерево возле замка и ручки разлетелось в щепки, дверь распахнулась и ударилась о стену.
Я уставилась на него, а он жестом велел мне зайти. Я повиновалась, наблюдая, как он закрывает дверь и накидывает цепочку. Это было единственное, что удерживало ее закрытой.
Захария достал телефон, быстро набрал сообщение и встретился со мной взглядом. Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Я не знала, что делать.
— Еще до моего ухода тебе поставят новую дверь, — пообещал он.
— Если они взломают мой телефон, они увидят переписку, — сказала я. — Они узнают обо… обо всем.
О клинке.
Об аренде.
О моем прозвище.
Они додумают самое худшее.
— Я с этим разберусь, — заверил он, и его взгляд скользнул к моей шее. Он убрал мои волосы, пальцы заскользили по саднящему месту на коже.
— Я пыталась отбиваться, — смущенно произнесла я. — Но у него был пистолет.
— У кого был пистолет? — спросил он.
— Я не знаю его имени, — ответила я. — Их было четверо, но я услышала имя только одного. Кейн. Они работают на архиепископа Лиска.
Лицо Захария ожесточилось.
— Он причинил тебе боль? — спросил он.
Я сглотнула, не в силах прочистить пересохшее горло. Когда я наконец ответила, мой голос был едва громче шепота.
— Не сегодня.
Я никогда не рассказывала Захарии в подробностях, что именно Лиск со мной делал, но моего ответа было достаточно. Я была благодарна, что он не стал расспрашивать дальше. Чтобы избежать возможных вопросов, я рассказала ему о том, что произошло сегодня ночью, опустив ту часть, где я отнесла клинок к каналу. Я рассказала ему о мужчинах, о том, как они застрелили Тори из моего пистолета, о поездке к их боссу и о предупреждении Лиска.
— Наверное, с моей стороны было глупо думать, что я смогу сбежать от своего имени, — произнесла я после долгой, гнетущей паузы.
— Кто-то всегда должен быть первым, — философски заметил Захария.
— Не будет иметь значения, буду ли я первой, если умру, — парировала я.
— Никто тебя не тронет, — уверенно заявил Захария.
Он не сказал этого вслух, но я знала, о чем он думает: и если бы ты послушала меня, никто бы не тронул тебя и сегодня ночью.
— Что ты собираешься делать? — спросила я.
— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты нашел этих ублюдков. Я хочу справедливости.
— Для себя или для Тори? — уточнил он.
— Почему бы не для нас обоих? — спросила я.
В последовавшей тишине он внимательно изучал меня. Затем поднял