Дети из Гамельна - Кэмерон Джейс
Мы наблюдали за тем, как мать Шапочки закрывает окна, опускает шторы, рассыпает соль на пороге дома, чтобы защититься от злобных духов и убедиться в том, что нигде поблизости не звучало ни одной песни. Древние люди, такие как я и мать Шапочки знали слухи о песне, которая убьёт любого, кто услышит её. Говорили, что только Дудочник знал её мелодию. Как бы я хотел, чтобы у меня была такая песня. Почему у любого другого злого существа были гораздо лучшие сверхспособности, чем у меня?
Я наблюдал, как мать Шапочки вернулась в комнату дочери, теперь, когда ее рыдания прекратились.
— Шапочка? — осторожно спросила ее мать. — Милая?
Хрустальный шар показал Шапочку, которая пряталась под белыми простынями с бутылкой красного вина, дрожа перед невидимыми монстрами.
— Уходи. Я больше не верю тебе, — сказала Шапочка, выглядывая из — под одеяла и держа бутылку вина, словно это была её новая коса.
— Что ты имеешь в виду? Ты не доверяешь мне? — ее мать была шокирована.
— А с чего бы мне доверять? Сегодня ночью я убила мальчика, а он не умер, потому что он был не тем, кем я считала его. Откуда же мне знать, что ты моя мать? Ты можешь быть Большим Злым Волком, переодевшимся в мою мать.
— Позволь объяснить, что сегодня случилось, — сказала ее мать.
— Я не хочу, чтобы ты что-то объясняла, — сказала Шапочка. — На самом деле, тебе лучше не быть моей матерью, иначе я тебя ненавижу. Ты обманула меня! Ты сказала мне, что я Смерть, сильная и могущественная. Ты сказала, что все, что нужно это довериться Древу Жизни, но сегодня этот мальчик обманул меня. Он не умрет, а я Смерть, мама! Если Смерть не может убить его, тогда, что может?
— Просто дыши, милая, — мать Шапочки вошла в комнату и осторожно подошла к ней. — Я могу всё объяснить.
— Я не хочу твоих объяснений, — всхлипнула Шапочка. — Почему ты не объяснила до того, как это произошло? Ты знаешь, как сильно я беспокоилась об этом мальчике? Я провела день с ним, пытаясь заставить его чувствовать себя лучше, а потом, он оказался кем-то настолько… злым. Ты не представляешь, как я себя чувствую. Я беспокоилась о том, кого должна была убить и тогда он не умер и в ответ, чуть не убил меня. Это все крутится в моём мозгу. Я не хочу быть Смертью. Я хочу быть… глупой шестнадцатилеткой.
Мать Шапочки села рядом с ней и медленно отодвинула одеяло, прислушиваясь к безобидным проклятиям милого гнева своей дочери. Завораживало то, насколько Смерть была невинна, как она беспокоилась за мальчика и теперь была расстроена из-за запутанных чувств, которые она испытывала. Она должна была знать, кем она была на самом деле и что она значила для мира. Когда гнев Шапочки утих, она не нашла места лучше, чем объятия матери, чтобы положить голову, она не знала других рук, котрые бы могли её утешить.
Дети рядом со мной тоже начали всхлипывать.
— Соберитесь! Я имею в виду, черт возьми, все вы, — сорвался я. — Разве я учил вас так сочувствовать?
— Она всего лишь молодая, взрослеющая девушка, — сказала мне почти беззубая девочка. — Это несправедливо. Почему она должна быть Смертью?
— Замолчи! — Я выпустил огонь из своих ушей. Как они собирались стать будущими дьяволами мира? Черт, мне нужно было уменьшить веселье здесь и установить некоторую дисциплину.
— Всё в порядке, — Мать Шапочки погладила дочку. — Взрослеть чертовски трудно. Всё в порядке, Шапочка.
— Не ругайся, мама, — Шапочка ударила мать нежным, ослабленным кулачком. — Ты не должна ругаться при мне.
— Прости, милая, — мать Шапочки погладила её волосы. — Давай я приготовлю тебе твой любимый суп из ослиной шкуры, а потом расскажу всё, что тебе нужно знать.
Всхлипывая, Шапочка подняла голову и повернулась к матери, а затем произнесла слова, которые разбили вдребезги сердца детей, — Мне жаль, что я испортила свою работу, я не смогла убить того мальчишку, — сказала она.
Меня поразило, что она все еще хотела сделать все правильно. Была ли это настоящая причина, по которой Шапочка была расстроена, потому что она сделала это неправильно? Беспокоилась ли она о том, что ее обвинят больше, чем о несчастьях, которые она пережила?
— Всё в порядке, Шапочка, — её мать вытерла последнюю слезу со щеки. — Тебе не нужно делать всё правильно. Ты всё ещё учишься.
— Но я Смерть, — сказала она таким тоном, который подразумевал, что на самом деле она всё еще не верила в себя. — И я должна заботиться о равенстве каждого.
Прежде чем детишки разразились неконтролируемыми слезами, мне пришлось отобрать хрустальный шар, накричав на них всех. Это, иначе я бы завтра сменил вывеску на дверях «Ад» и заменил ее на ту, где написано «Детский Сад». Вот почему я запретил читать любовные романы в Аду. Такие книги заставляли их сердца смягчаться, и это не помогало в нашей работе.
— Но зачем ты убрал хрустальный шар? — воскликнул какой-то ребенок. — Мы хотим знать, кто такой Дудочник.
— Если это все, что вы хотите знать, — вздохнул я. — Я могу рассказать об этом без всех этих банальных и эмоциональных девчачьих моментов. Соберитесь вокруг меня. Я расскажу вам историю Дудочника.
— Но ты никудышно рассказываешь истории, — прокомментировал ребенок.
— Правда? — задумался я. — Разве я не читаю вам сказки о покойниках каждый вечер?
— Они вызывают у нас ночные кошмары!
— В этом же весь смысл! — рявкнул я. Как же я облажался с воспитанием этих детей? — Короче, если хотите узнать про Крысолова и рассчитываете обойтись без кошмаров поутру, то вы глубоко заблуждаетесь, — я глубоко вздохнул. — Так вы хотите услышать историю Крысолова или как?
Все детишки опустили головы и сгрудились вокруг льда — жара у нас полно, а когда мы устраиваем привал, то собираемся вокруг ледышек. Все приготовились слушать. Мне нравилось, когда я всё контролирую. Тупые дети. И кто вообще мечтает заводить детей?
— Сначала давайте о кое о чем договоримся, — сказал я им. — Всё, что вы до сих пор знали о Крысолове — ложь, а все, что вы читали в тех учебниках истории — ложь в квадрате. Я открою вам правду о Крысолове: кто он такой, что он натворил, почему он стал тем, кем стал, и как он связан с Шапочкиной Крысой и Черной Смертью. Я даже подкреплю свой рассказ фактами из известных книг, поэм и детских стишков, но если вам потом приснятся кошмары — не пеняйте на меня.
— Продолжай, — сказал