Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Мне резко стало не по себе, когда, войдя в кабинет, я увидела холодные глаза Дуэйна. Высокий, худой, уже седой и покрытый морщинами – он был старше меня на тридцать лет, одевающийся с иголочки и кичащийся титулом, муж всегда казался мне напыщенным болваном.

Да, брак между нами заключался не по любви, а сугубо по расчету. Но произошло это по инициативе именно Дуэйна, и я представить не могла, что когда-нибудь услышу то, что услышала в то утро.

Тогда я впервые поняла, как глубоко ошибалась в человеке, с которым прожила пять лет.

«Мы разводимся», – сухо объявил муж.

В первый миг я, кажется, оцепенела, потеряв дар речи.

«Дорогой Дуэйн, ты же знаешь законы. Развод возможен только по одной причине – моей измены. Но я этого не делала и никогда ни за что не сделаю, и тебе прекрасно известно почему!»

«Не беспокойся, я не нарушу свое обещание поддерживать твою семью. Но если ты попытаешься оспорить обвинение или воспрепятствовать разводу, то, во-первых, я мгновенно достану доказательства твоего греха и представлю их суду, а во-вторых, твои родители не получат больше ни пенни».

«Доказательства? – в шоке переспросила я. – Какие могут быть доказательства того, чего не случалось?!»

Он лишь усмехнулся.

«Вот и увидишь».

На этом наш разговор закончился – Дуэйн попросту не желал больше со мной ничего обсуждать, сообщив, что все остальное мне передаст адвокат.

Процесс развода занял месяц – невероятно быстро, ведь работа суда прерывалась на рождественские каникулы. Все это время я жила в доме супруга, со мной обращались, как прежде, и он даже купил мне билет в вагоне первого класса, приличествующий аристократке.

Которой я больше не была.

Я так и не узнала причину того, почему Дуэйн потребовал развода. Это казалось нонсенсом. Ведь именно он приехал к моим родителям из Лондона аж в Шотландию семь лет назад и настоял на помолвке, а потом и на свадьбе.

Семейство Мэлтон со времен королевы Елизаветы занимало почетное место в Королевском совете магов как один родов-основателей. Но чтобы входить в этот совет, требовалось либо самому быть волшебником, либо жениться на волшебнице. Дуэйн же был первым за триста лет наследником рода, родившимся без малейшей искры дара. Впервые за всю историю Мэлтонам грозило вылететь из важнейшего в Великобритании органа управления и потерять свое влияние.

Я была идеальным вариантом для жены виконта: дочь сквайра из скромной, уважаемой семьи, юная и магически одаренная. Иначе говоря, не аристократка, но и не совсем простолюдинка, а мой талант пусть и мог считаться незаурядным, только и до уровня настоящих мастеров не дотягивал. Удобная, неопасная супруга, которая ни на что не сможет претендовать.

Первая жена Дуэйна походила в этом на меня, но она умерла от неизлечимой болезни. Новую пару он начал искать, еще когда она не испустила последнее дыхание. И в ту же минуту, когда закончился положенный срок траура, Дуэйн объявил обществу о том, что женится вновь – на мне. Лишь это позволило ему сохранить место в совете.

Все пять лет я строго соблюдала договор – щепетильно относилась к собственному моральному облику, не бросала тень ни на свою репутацию, ни на репутацию мужа, присутствовала на всех необходимых заседаниях совета и безукоризненно выполняла магические обязанности, возлагаемые на род Мэлтон.

И вдруг – развод, да еще на таких позорных для меня условиях.

Я не понимала ничего, категорически. Я бы еще приняла, если бы Дуэйн на старости лет страстно влюбился в кого-нибудь, однако он не выказывал ни малейшего намерения заменить меня новой женой.

У Дуэйна хватало недостатков, однако импульсивность или чрезмерная глупость не входили в их число. Что ударило ему в голову? Ради чего рисковать местом в совете, который в определенные периоды нашей истории фактически управлял страной?

За что, в конце концов, я получила ужасное клеймо изменницы на всю жизнь?

Ответа не было.

Опять провалившись в печальные размышления, я чуть не налетела на какого-то молодого человека, который прямо на ходу зачитался книгой. Я извинилась первой и тут же юркнула дальше, пока он не успел всмотреться в мое лицо.

Мало ли он с утра уже прочитал газеты…

Потеряв его из виду, я наконец огляделась и остановилась.

Сама того не заметив, я дошла до нужного места. Спутать бы не получилось – на Кинг-Кроссе была всего одна платформа, и отправлялся с нее сейчас всего один поезд.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула воздух, который сегодня был на редкость морозным.

Из Эдинбурга придется еще доехать до родного городка, но уже завтра я буду дома, вдалеке от светских скандалов и забот. Сяду в нашей библиотеке, подогну под себя ноги и буду читать книги с чашкой чая, как в детстве. Может, даже насорю на полу крошками печенья, которое к моему приезду обязательно испечет мама, и папа отругает меня за неаккуратность. И это будет так мирно, так привычно, словно я никогда не выходила замуж…

– Бет?

Услышав собственное имя, я распахнула веки.

Никто не называл меня так уже… ну да, те самые пять лет, проведенные в Лондоне. Здесь я была леди Элизабет Мэлтон, а не Бет Эйнор, дочкой простого сквайра.

Нет, невозможно, чтобы это звали меня. Все, кто мог так сделать, остались в Шотландии или вообще уехали за океан. Поэтому я не обернулась на звук, а скучающим взглядом прошлась по темно-оливковым вагонам поезда, присыпанным сверху снегом.

Кондукторы пока не появились и не открыли двери купе. Я так стремилась скорее покинуть дом опостылевшего мужа, что приехала слишком рано. Что ж, придется постоять на холоде. Неприятно, но сама виновата.

– Бет? – вновь раздался совсем рядом мужской голос. Через мгновение он повторил, теперь с радостной интонацией: – Бет Эйнор, это правда ты!

Я вздрогнула и наконец повернулась. Немногие пассажиры экспресса до Эдинбурга приехали так же рано, поэтому взгляд без труда выхватил подходящего ко мне молодого мужчину немногим старше меня, лет двадцати пяти – тридцати. Непривычная для англичанина одежда делала его похожим на американского ковбоя из газетных иллюстраций.

Но это красивое благородное лицо с выразительными темными бровями и каштановыми волосами, чьи прядки всегда так непослушно падали на лоб…

– Джеймс? – неверяще спросила я.

Вместо ответа он рассмеялся тем самым привычным смехом, звонким и заразительным, по которому я страшно скучала в Лондоне.

Да, это был он. Мой лучший друг детства – Джеймс Кларк. Семь лет назад он