Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки - Екатерина Евгеньева

— Ой, — обернулась я к нему, когда он выложил на стол требуемое. — А еще масло сливочное.

— Сразу бы весь список огласили… — понуро побрел обратно.

— А вы точно знаете, что делать? — поинтересовалась Лили, осторожно выглянув из-за спины Генри.

— Подожди немного и узнаешь, — я разбила в миску пару яиц и начала помешивать венчиком. — Но, если что, — обвела взглядом присутствующих, — я никого не держу. Можете и кашу поесть.

Как раз на плите стояла кастрюля с кукурузной вроде бы, запах шел вкусный, но что-то мне подсказывало, что такая еда им уже приелась.

Во взбитые яйца налила молоко, добавила муки и снова начала мешать. Следом, как только на поверхности появилась небольшая пенка, насыпала несколько ложек сахара и кинула щепотку соли. Теперь дело было за малым — добавить муки и гашеной соды. Ее я тоже нашла в шкафу на полочке еще вчера, когда искала какао. Уксуса только не оказалось, но я заменила на лимонный сок. Продолжая взбивать венчиком все до однородной массы, попросила все того же Томаса разжечь огонь и поставить на него сковороду с тонким дном.

— Есть такая? — конечно, нужно было раньше спросить, ну а вдруг?

— Есть, от покойной Мэри осталась, но мы ею так и не пользовались, — с этими словами поставил на столешницу блестящую новенькую сковороду.

— То, что надо! — подождав, когда появится жар, взяла половник и вылила немного получившегося теста на сковороду. — Теперь надо подождать немного.

— А все герцогини такие, как вы? — неуверенно спросил Генри. Фингал под его глазом, кажется, обзавелся новыми цветами и теперь переливался темно-зеленым цветом.

Я замерла прямо с половником в руке. Честно признаться, я и сама не знала, можно ли меня назвать герцогиней. По статусу — да: отец родовитый, значит и я дама «голубых» кровей. А по повадкам я — это просто я.

— Не знаю, Генри, — я покачала головой. — Может, и найдется кто-то еще, мир-то большой.

Он кивнул, принимая мой ответ.

— А сейчас смотрите внимательно, — произнесла шепотом. — Сейчас буду переворачивать.

Подхватила ножом с тонким лезвием кончик блинчика, перехватила пальцами и быстро перевернула на другую сторону. Я гордилась собой — уже через минуту на большой круглой тарелке лежал мой первый блин в этом мире, который даже не вышел комом.

Когда стопка стала довольно внушительной, да и от теста осталось совсем немного, я попросила потушить огонь и вскипятить воду на чай. К блинчикам достали немного сметаны и варенья, и разлили все по пиалам.

— Ммм, как вкусно! — Генри взял сразу по одному блину в каждую руку и теперь чередовал намазанный вареньем с тем, на котором была сметана.

— Приятного аппетита, — тоже откусила немного от своего.

Завтрак вышел немного странный. Меня вроде и приняли, но смотрели с опаской и недоверием, хотя от еды не отказались, это уже было хорошо.

— А мне понравилось! — Лили допила свой чай и опустошила тарелку. — Ваша светлость, большое спасибо за такой чудесный завтрак. Томас, конечно, знаток своего дела, но, признаться, каша да вареные яйца на завтрак уже порядком поднадоели.

— То-то ты добавки всегда просила, — буркнул на нее повар.

Успела заметить, как покраснела девушка. Ага, значит что-то там нечисто с этими добавками. По виду Лили и не скажешь, что она любитель съедать по две порции.

— Томас, предлагаю сделать эксперимент, — в голове тут же возникла идея.

— Эксеп… — он безуспешно попытался повторить за мной. — Что сделать?

— В ближайшие дни, наверное, лучше с послезавтра, введи в меню блинчики. Порция из двух штук, могут подаваться с медом, сметаной и вареньем. Фаршировать тоже, конечно, можно, но начнем с этого.

— Фаршировать-то зачем? — искренне удивился Томас.

— Чтобы было вкусно, — на радостях, что блинчики понравились, хотела щелкнуть его по носу, но вовремя затормозила себя. Трогать такую гору мышц было опасно.

— Так, ладно, — хлопнула в ладоши. — Теперь все идут по своим делам и делают то же, что и обычно. Да, мне бы посмотреть доходные и расходные книги. К вечеру желательно их принести.

— Как скажете, ваша светлость, — Генри, кажется, ничего не смущало. Последний блинчик махом исчез у него во рту, и тарелка опустела.

Оставшись одна, задумалась, как позвать Мэри. С ответом я была готова.

— Ох, думала, не уйдут уже, — появилась передо мной тетушка, поправляя на руках длинные белые перчатки увешанными кольцами пальчиками. — Руки у тебя, конечно, золотые, но жаль, что я не дожила до твоих… как их там? О, блинчиков!

Проплыв по воздуху, она сделала вид, что принюхивается к пустой тарелке. На кухне и правда пахло едой. Даже стало жаль ее, столько упускает.

— Так что надумала? Или еще рано спрашивать? — теперь она маячила прямо у лица. — Только чур Олафу не говори, что я сама спросила, — заговорщицки подмигнула мне, — у нас пари. Он говорит, я и до обеда не продержалась бы.

«Да, тетушка, честные игры не для вас», — подумала и тут же ответила на ее вопрос.

Елена

— Рассказывайте, что за ритуал надо провести, и что для него надо.

— Моя девочка! — Мэри кинулась ко мне обниматься, но ожидаемо прошла сквозь меня, обдав могильным холодом. Сложилось ощущение, что меня поместили в морозильную камеру полностью раздетой. В общем, бррр. — Я так и знала, что ты согласишься! — родственница закружилась вокруг меня волчком. Поразительно жизнерадостное и активное привидение.

— Ну, — я присела обратно на стул, надеясь, что это хоть как-то замедлит тетушку. — Выбора-то особо и не было. Либо оставаться и дальше наполовину человеком без памяти, либо возвращать себе все то, что у меня отняли еще даже не при рождении.

— Вот! — Мэри наконец-то замерла. — Значит мне надо… — она призадумалась, и между бровей залегла складка. — Надо найти блокнотик. Погоди…

Я и слова сказать не успела, как она бесследно растворилась в воздухе, не оставив после себя даже дымки. С ее энергией еще бы жить и жить. Интересно, если спросить, как она умерла, обидится или нет?

В итоге так, за размышлением о вечном, я и просидела, пока тетушка искала свою вещицу.

— Значит так, на чем мы остановились, — тетушка посмотрела на меня так, словно видит впервые.

— Так ритуал же… — опасливо произнесла я.

— Ага, — согласилась Мэри. — А какой?

Тут мне стало страшно. И в руки этой дамы я собираюсь отдать свою судьбу?