Цирк сновидений - Б. Гринн
Он прав. У меня нет выбора.
— Тогда, я полагаю, ужин окончен. Спасибо за суп. Я отправлюсь обратно в свою комнату прямо сейчас. — Мне нужно пространство, чтобы подумать. Я встаю со своего места, избегая его взгляда, пока направляюсь к двери.
— Погоди, — окликает он меня. — Ты хотела сказать «в нашу комнату»?
Я прищуриваюсь в ответ. Он сокращает расстояние между нами, протягивая руку и выискивает на моем лице какую-то реакцию. Полагаю, сейчас у меня тоже нет выбора. Он был прав насчет того, что узы не любят, когда мы находимся врозь слишком долго. Не ответив, я прохожу мимо него и выхожу за дверь в коридор.
Я позволяю ему идти впереди и он ведет меня гораздо меньшее расстояние, чем то, что я прошла до этого самостоятельно. Похоже, отель больше не хочет играть со мной в свои игры. Когда Нокс и я доходим до моей комнаты, то неловко стоим бок о бок, молча глядя на дверь.
Может быть, он в таком же замешательстве, как и я?
В один момент он флиртует, а в следующий — язвит и грубит. Нахождение рядом с ним похоже на резкий удар хлыстом. Никогда не знаешь, какая его сторона достанется: тот, кто крепко держал меня за лицо и вел себя так, словно я была его собственностью или тот, кому безразлично, буду я жить или же я умру.
Нокс наконец толкает дверь. Моя уютная спальня сменилась просторной гостиной с двумя дверями по обе стороны. Бескрайняя пустыня всё так же видна сквозь стеклянную стену от пола до потолка. В центре стоит большой шезлонг и маленький журнальный столик, окруженный мраморными колоннами, украшенными букетами цветов. Картина с изображением озера, которое кажется мне смутно знакомым, украшает соседнюю стену.
Мы входим вместе, оба изучая новое пространство и игнорируя ток, пробегающий между нами.
Он открывает дверь слева, за которой оказывается моя прежняя комната.
— Я буду здесь, если боль станет слишком сильной. — Он жестом указывает на гостиную, а затем сжимает свои руки в кулаки, пряча их в карманы.
— Не станет. — Мой голос звучит совсем неубедительно.
Прежде чем я успею выставить себя еще большей идиоткой, прохожу мимо него в свою спальню и с грохотом закрываю за собой дверь.
Надеюсь, это даст ему понять, что я ненавижу это всё так же сильно, как и он сам.
ГЛАВА 11
Стоит двери за спиной закрыться, как ноющее чувство пустоты в груди возвращается. Кажется, моё желание оказаться за тысячу миль от Нокса наконец исполняется, но что бы я ни делала, пытаясь отвлечься, не могу отвести глаз от входа. В воображении навязчиво рисуется, как он врывается внутрь и берет меня до беспамятства.
Я даже достаю небольшой блокнот, припрятанный в сумке, и принимаюсь записывать всё, что успела разузнать. Но как бы усердно ни строчила, тело жаждет его прикосновений. Я уверена, что только что прошла через травмирующее событие, на разбор которого у психотерапевта ушли бы годы, но всё, о чем я могу думать, — это как дерзкий рот Нокса покрывает меня поцелуями.
Кровь разогревается до мучительного предела, хотя в комнате холодно. Вечернее платье сменил нежно-голубой шелковый халат, а его мягкая ткань скользит по обнаженной коже. Стон едва не сорвался с губ, стоит представить, что прикосновения его рук были бы столь же чувственными.
Проклятое предательское тело.
Я ложусь на кровать и уставляюсь в потолок. Мир плывет перед глазами, пока я пытаюсь сосредоточиться на чем-то ином, кроме тесноты его брюк и совершенства его задницы. Мне требуется разрядка, иначе я просто взорвусь. Руки рассеянно играют с тонкими краями халата. Но стоит пальцам коснуться ног, как потребность усиливается.
Что, черт возьми, я творю?
Меня похитила банда мифических существ — тех самых, что убили мою мать прямо у меня на глазах, а теперь я хочу доставить себе удовольствие при мысли об одном из них. Одинокая слеза скатывается по лицу, пока я пытаюсь убедить себя, что это порочное желание — всего лишь происки глупых уз. Я сильная, независимая женщина, которой не нужна никакая связь с любовником-вампиром.
Я знаю, что должна сделать: выжить. А для этого требуется ясная голова. В конечном счете, если я поддамся желаниям, это поможет сохранить контроль. Кто знает, что принесет завтрашний день. Так что можно позволить себе немного развлечься.
Рука скользит вверх по бедру. Я осторожно отодвигаю халат в сторону и развожу ноги. С другой стороны двери доносятся приглушенные звуки. Дыхание замирает, я застываю и прислушиваюсь.
Дверь слетает с петель с сокрушительной силой.
Нокс заполняет собой пустой проем; дикие, иссиня-черные глаза пожирают меня без остатка. Грудь тяжело вздымается под расстегнутой черной рубашкой, пот блестит на рельефных мускулах. Волосы взъерошены, будто он несколько раз запускал в них руки.
Мгновение мы удерживаем зрительный контакт, танцуя на грани наших желаний. Никто из нас не смеет заговорить или пошевелиться. Затем его взгляд фиксируется на том, что открывается между моих разведенных ног.
— Это… это часть уз? — тяжело дыша, спрашиваю я. Голос звучит низко и хрипло от тоски.
Он облизывает губы и медленно кивает, словно не доверяя самому себе. Челюсть плотно сжимается, а руки сжимаются в кулаки.
— Всё горит, — шепчу я сквозь стиснутые зубы. — Что будет, если я не коснусь себя?
Мой вопрос плывет, точно дым, в пространстве между нами. Руки дрожат, пока я борюсь с собственным телом, с этой изнуряющей потребностью.
— Я не много знаю об узах и о том, как они работают, но знаю, что они хотят, чтобы мы скрепили их.
Смех вырывается из моей груди при звуке его хриплых слов. Конечно же, они этого хотят. Что, блять, я собираюсь делать? Новая ненависть заполняет меня. Я ненавижу его. Ненавижу эти глупые узы и то, что они заставляют меня чувствовать, и то, как он заставляет меня чувствовать себя…
— Я не трону тебя без твоего согласия.
Я хмурюсь, глядя на его нерешительное лицо. Взгляд цепляется за движение кадыка. Мы оба знаем: если он прикоснется ко мне сейчас, я кончу меньше чем за тридцать секунд. Эта мысль заставляет стон сорваться с губ. Остатки самообладания Нокса лопаются при этом звуке.
Одним плавным движением он спускает брюки, являя мне свою возбужденную плоть.
Челюсть отвисает, рот наполняется слюной. Абсолютное совершенство, как