Дочь священной Эриан - Angelina Georgeson
— Слава Эру! Я ведь мог не успеть! — последнюю фразу Гиллиан произнес с укором, подскочив ко мне. Он присел на корточки, ухватился за сучок и протянул руку вперед, помогая мне. Приняв помощь, я, уже более осторожно, стала взбираться выше.
Возня внизу прекратилась, варги замерли в ожидании, глядя назад, тихо поскуливая. Все обратили свои взоры кнему.
К бледному орку, что горделиво восседал на своем не менее бледном варге. Его тело покрывали витиеватые узоры — шрамы от многочисленных битв; голубые хищные глаза неистово блестели, внушали ужас. Охотник, загнавший добычу в угол. Голубые зрачки бегали в поисках Дубощита. Я невольно обернулась, чтобы увидеть Торина: глаза его не верили, просто не хотели верить…
— Не может быть… — шептал он одними губами, но голос его звучал отчетливо.
Осквернитель довольно оглядел Дубощита, а затем покосился в мою сторону. По позвоночнику прошла дрожь, заставляя судорожно передернуть плечами, стоило этому безжалостному взору остановиться на мне.
Азог прорычал что-то, указывая своей булавой в сторону Дубощита, и звери молниеносно кинулись взбираться по деревьям, ломая ветви, стряхивая нас вниз, копали ямы, пробираясь к корням. А мне слышался горький плач. Плач деревьев, их душераздирающие крики и мольба о помощи. Сердце забарабанило в груди, откликаясь на угасающие древесные голоса, как одна за другой исчезают души.
Я вжалась в толстую ветвь, еле удерживаясь на ногах. Вопли вновь наполнили округу, закладывая уши. Гиллиан покачнулся, чуть не свалившись назад. Земля вдруг сменилась черным, с редкими звездами, небом — древо покосилось назад.
— Прыгаем! — заголосил Гиллиан. По команде я кинулась вперед, перескакивая с ветки на ветку, вновь и вновь, пока мы, наконец, не оказались над бездонной пропастью.
Одинокая сосна, последняя, росла прямо над обрывом. Стоны погибших деревьев стихли, превратившись в хриплые вздохи. Сердце безумно колотилось, не давая вздохнуть. А варги все кружили под нами, будто плясали, насмехались над нашей беспомощностью. Послышался низкий утробный гогот Осквернителя. Его и правда забавляла картина неминуемой смерти.
Гиллиан толкнул меня в бок, указывая наверх. Я подняла взгляд, в надежде увидеть там любое спасение. И, наше счастье, оно там оказалось: Митрандир — на то он и маг — сорвал шишку и, начинив её пламенем, запустил снаряд к лапам варгов. Шишка вспыхнула ярким пламенем, заставляя тварей отпрыгнуть назад.
— Ловите! — Голос у мага был сухим, но четким и громким.
Заполучив огненные шишки, Гиллиан не удержался от веселого «Получайте!», метко стреляя в звериные морды. Языки пламени кусали животных, отчего те испуганно скулили и мчались прочь. Я осмелилась взглянуть на Осквернителя — точно демон верхом на страшном звере, он принял оранжевый окрас от окружившего его зарева, на изрезанном лице проступили желваки, он скалил зубы и по-кошачьи щурился. Рёв орка слился с треском огня.
— Да! — победно вопили коротышки. Гиллиан тоже подхватил их радость и стал гордо, бесстрашно махать руками, едва ли не показывая Осквернителю неприличные жесты. Но победа была еще далека…
Взгляд Бледного орка, полный насмешки, опустился ниже, изрезанные губы широко растянулись в зловещей улыбке-оскале. Я опустила взгляд и ужаснулась: корни дерева, сожженные дотла, рвались наружу, отпуская ствол. Резкий толчок отрезвил всех.
— Эру всемогущий! — пролепетала я от страха.
— Мистер Гендальф! — завопили гномы в один голос, привлекая к себе внимание. Они, удерживаясь из последних сил, готовы были сорваться вниз. Маг ловко подцепил их своим посохом.
Но вот он — бесстрашный, гордый, — Торин Дубощит, поднялся, чтобы лицом к лицу встретиться со своим врагом, чтобы раз и навсегда покончить с Осквернителем. Пропустив мимо ушей отчаянные крики Балина, он ринулся вперед, ведомый ненавистью. На миг воцарилась гнетущая тишина. Дубощит мчался к Осквернителю, готовый одержать верх. Но его бесстрашие сыграло с ним злую шутку — ослабленный и измотанный после битвы в гоблинских пещерах, он пал под лапами белого варга, под гибельным ударом булавы. И внутри все вдруг оборвалось.
Лес полыхал, дымился, стонал от боли и шептал мне на ухо предсмертные слова, молил меня бежать, спасаться. Его плач, скорбный и измученный, точь-в-точь мамин… И вновь меня накрыла пелена воспоминаний, горьких и далеких…
Светлое лицо матери, её чудесные глаза и слезы, бегущие по худому, точёному лицу. Я, ревущая во весь голос; Элладан и Элрохир с мрачными, опустошенными взглядами; Арвен, чьи руки тряслись от страха; и отец. Отец, в глазах которого читалась боль…
Это из-за орков — из-за этих изуродованных порождений Мелькора! — я лишилась матери! Они поплатятся! За все поплатятся!
Стиснув зубы, я поднялась, сжала в руках клинки и гордо вскинула подбородок. Орк оторвался от Дубощита, грозно и с неподдельным интересом оглядывая меня. Дьявольский смех Азога разразился точно гром. По левую сторону от меня вырос Гиллиан. Его, как и у Осквернителя, надменный взгляд устремился прямо к орку, заставив его азартно оскалиться. По правую сторону оказался хоббит — наш храбрый хоббит.
Осквернитель гоготнул, приказав что-то своему варгу, и тот незамедлительно впился зубами в обмякшее тело Дубощита. Хриплый крик Торина резал уши. Зверь сильнее стиснул пасть, а затем отбросил гнома в сторону. Бильбо бросился вперёд. Не теряя ни минуты, мы ринулись за ним. Гномы, обретя силы, поспешили на помощь своему королю.
Битва в огне — не на жизнь, а на смерть.
И вновь меня окружали вопли, страшные, изуродованные, смертельные. Вновь мои глаза видели кровь, смолисто-черную, но кровь. Снова лязг и звон орудий, снова рев и смерть.Вокруг лишь смерть.И виной этому Азог Осквернитель — преемник смерти.Оннесет её в себе. Иегосмерть очистит этот мир от грязи.
Бледный орк, шипя и скалясь, медленно приближался к Бильбо, отчаянно махавшему своим горящим клинком, защищая Торина. Его отважные глаза дрожали. Но орка лишь забавлял маленький воин.
Я присела на корточки, крадясь к Азогу. Сзади его ничто не защищало, а значит, я могла нанести ему смертельный удар. Прикончить его за мою мать… За Торина, за Бильбо, за всех пострадавших, за всех лишившихся жизни. Орк победно возвышался над хоббитом, готовый занести над его головой булаву. Палач, что убивает ради удовольствия. Но не в этот раз.
Подобравшись достаточно близко, я взмыла в воздух, целясь прямо в затылок орка. Но месть, движущая мной ранее, сменилась ужасом, когда бледный орк, резко развернувшись всем корпусом, нанес роковой удар прямо в грудь, отчего я забыла как дышать. В глазах потемнело, и, пав наземь, я не смогла