Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

— Он не понимает почему.

Роэн нахмурился.

— Понимает достаточно.

— Нет. Он понимает только: «так безопаснее».

— Для шести лет этого достаточно.

— Для шестилетнего ребенка, который каждый день живет рядом со своей могилой?

Его взгляд стал жестче.

— Теон не ходит на кладбище.

— Сегодня пошел.

— Потому что вы его повели.

— Потому что вы не пометили место как запрещенное.

— Я исправлю это.

Я закрыла глаза на секунду.

— Вы слышите себя?

— Прекрасно.

— Я говорю, что ваш сын видел собственную могилу, а вы собираетесь решить проблему запретом на кладбище.

— Мой сын жив.

— Да.

— Именно это для меня имеет значение.

— Для вас.

Он замолчал.

Я продолжила:

— А для него имеет значение еще и то, как он живет.

— Вы не знаете, как он мог бы жить, если бы я пять лет назад принял другое решение.

— Не знаю.

— Его могли убить.

— Возможно.

— Не возможно.

Он произнес это тихо.

Без гнева.

И именно поэтому слова прозвучали тяжелее.

Я перестала ходить.

Роэн смотрел на меня.

— Вы видите стены. Запертые окна. Охрану. Запреты. И считаете, что я сделал из жизни сына тюрьму, потому что не умею иначе воспитывать детей.

— Я не говорила, что вы не умеете воспитывать детей.

— Но подумали.

Я не стала лгать.

— Отчасти.

— Пять лет назад я похоронил жену. Через несколько часов после ее смерти люди попытались забрать моего годовалого сына. Я не собираюсь извиняться за то, что после этого сделал все, чтобы он остался жив.

Голос у него не повысился.

Но я впервые увидела не лорда Ардена, не знаменитого всадника и не человека, который любит отдавать приказы.

Отца.

Того, кому однажды действительно пришлось выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и неизвестным.

Это не отменяло моих вопросов.

Но делало ответы сложнее.

— Я не прошу вас извиняться за то, что спасли Теона.

— Тогда за что?

— За то, что спустя пять лет продолжаете жить так, будто нападение произошло вчера.

Роэн выпрямился.

— Угроза не исчезла.

— Откуда вы знаете?

— Знаю.

— И снова не объясните.

— Нет.

Я посмотрела в окно.

Во дворе прошел человек в форме охраны.

Дальше, за крышами хозяйственных построек, показалось крыло Тарна.

Я пришла сюда меньше суток назад.

У меня оставалась комната в столице.

Вещей — два чемодана.

Я могла уйти.

И, пожалуй, любой разумный человек именно это бы и сделал.

Наниматель скрывает, что ребенок официально мертв.

На мальчика когда-то покушались.

У дома вооруженная охрана.

Хозяин отказывается назвать врага.

Даже если забыть обо всем остальном, этого хватало, чтобы вернуться в столицу первым же экипажем.

— Вы знали, что я найду могилу? — спросила я.

— Рано или поздно.

— Почему тогда не рассказали вчера?

— Хотел сначала понять, можете ли вы остаться.

— Великолепно. А я должна была сначала остаться, а потом узнать, во что ввязалась.

— Вы могли отказаться.

— Не зная главного.

— Поэтому сейчас можете отказаться еще раз.

Я повернулась.

— Что?

— У вас есть выбор.

Он говорил совершенно спокойно.

— Сегодня же отправлю вас в столицу. Жалованье за месяц будет выплачено полностью. Соглашение о неразглашении подпишете перед отъездом.

— Вы мне заплатите за месяц за один день работы?

— За молчание.

— Мне не нравится, когда мне платят за молчание.

— Тогда считайте компенсацией за неудобства.

— Это еще хуже.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

Я не была уверена, что это была улыбка.

— Если останетесь, — продолжил Роэн, — вам придется принять несколько вещей.

— Какие?

— Теон официально мертв. Вы не называете его имя за пределами Ранвеля. Не говорите, что у меня есть сын. Не отправляете о нем письма. Если во время поездки вас спрашивают о работе, отвечаете, что занимаетесь образованием ребенка одной из семей северного округа.

— Ложь.

— Да.

Хотя бы не пытался назвать это иначе.

— Если появится незнакомый человек?

— Следуете правилам, которые я дал вчера.

— А если мне покажется, что ваши правила вредят Теону?

— Говорите мне.

— И вы слушаете.

— Выслушаю.

— Я спросила не это.

Роэн несколько секунд смотрел на меня.

— Не обещаю соглашаться.

— Отлично. Тогда хотя бы честно.

— Что еще?

Я подумала.

— Не заставляйте Теона лгать мне о вещах, связанных с его безопасностью.

— Я не заставляю.

— Он уверен, что нарушил ваш запрет, когда сказал про смерть.

— Потому что нарушил.

— Ему шесть.

— И он знает правило.

— Правило должно защищать его от посторонних. Я живу с ним под одной крышей и отвечаю за него.

— Вы здесь первый день.

— Если останусь, это изменится.

Роэн прошел к шкафу.

Достал небольшую папку и положил ее на стол.

— Соглашение.

Я не двигалась.

— Вы приготовили его заранее.

— Разумеется.

— Были уверены, что останусь?

— Нет.

— А что делали бы, если бы ушла вчера?

— Сжег бы.

Я открыла папку.

Текст занимал три страницы.

Я читала внимательно.

Никакой магической клятвы.

Никаких печатей.

Обычный юридический договор: не разглашать имя, происхождение, местонахождение и сам факт существования ребенка; не передавать письма и вещи без разрешения; сообщать о попытках посторонних получить сведения.

Срок — бессрочный.

Нарушение — огромный штраф и судебное преследование.

Я дочитала до конца.

— Хорошо составлено.

— Мои юристы старались.

— Они знают, кого защищает договор?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Как?

— В их копии нет имени.

Конечно.

Даже юристы.

— Сколько людей вообще знает, что Теон жив?

— Достаточно, чтобы за ним ухаживать. Недостаточно, чтобы информация стала безопасной.

— Опять ваш любимый ответ.

— Он не перестает быть верным от повторения.

Я закрыла папку.

— Мне нужно подумать.

— Сколько?

— До вечера.

— Хорошо.

Он не давил.

Не напоминал про деньги.

Не пытался вызвать жалость.

Просто принял.

Я направилась к двери.

— Госпожа Маррен.

Обернулась.

— Если решите уехать, не говорите Теону до того, как сообщите мне.

Я почувствовала, как раздражение вернулось.

— Почему?

— Потому что он слишком быстро привязывается к людям, которые потом исчезают.

— Интересно, почему.

Роэн ничего не ответил.

Я вышла.

Теон ждал в библиотеке.

Разумеется, не читал.