Обрученная с призраком - Александра Глазкина

Пролог

«Если хочешь, приезжай сейчас» — высветилось на экране.

Игнац издал вопль ликования и воздел руку с телефоном вверх. То, чего он добивался целых две недели, свершилось! Она согласилась! Согласилась!

Он бросился бежать по улице, огибая редких прохожих и припаркованные машины. Конечно, можно было выйти на остановку автобуса и спокойно доехать, но влюбленному сердцу не до спокойствия…

Через несколько минут он остановился, чтобы перевести дух. Надо бросать курить, подумал Игнац, и в этот момент на его голову обрушился какой-то предмет. Не то, чтобы тяжелый, но неприятно колючий и шуршащий.

— Что за черт! — Игнац поднял голову, но там лишь весело перемигивался свет в окнах многоквартирного дома.

Он опустил глаза и увидел у своих ног шикарный букет: кремово-белые розы, упакованные в несколько слоев белой бумаги с узорным теснением. Игнац воровато оглянулся и хмыкнул. Ему бы и в голову не пришло заявиться к Доре с букетом, но вообще-то она любит все эти романтичные штучки, наверняка оценит. Несколько минут он все же стоял, раздумывая и ожидая, что сверху раздатся окрик. Вдруг какая-то растяпа ставила букет в вазу и случайно уронила с подоконника? Но нет, ничего.

Мимо прошла пожилая пара, с подозрением глянув на него. Игнац знал, что в таких дворах чужаков не жалуют, принимая их за наркоманов. И тогда он все же поднял цветы с земли и заспешил дальше.

За поворотом на него налетел встречный прохожий. Боль от столкновения отдала в плечо, букетом хлестнуло по лицу.

— Смотри, куда прешь! — привычно рявкнул Игнац.

Прохожий на мгновение замер, глядя на него расширившимися безумными глазами, потом, пошатываясь, побрел дальше. Игнац сплюнул и поспешил на встречу с любимой, радуясь нежданной находке: и деньги сэкономил, и Дору порадует!

Когда спальный район закончился, и начались улочки частного сектора с уютными коттеджами и множеством зелени, Игнац вновь перешел на шаг. Цель уже близко. Он придирчиво осмотрел букет и тут заметил, что при падении у двух роз сломались стебли и нежные бутоны печально поникли. Он попробовал вытащить испорченные цветы, но они сидели плотно. Он попробовал дернуть другой стебель и тот поддался. Игнац повертел букет и заметил, что при падении обертка тоже испачкалась. Тогда он принялся тормошить цветы, вытаскивая их один за другим. Набралось семь роз — четыре осталось в букете: две сломанных и две намертво застрявших. Игнац, недолго думая, перебросил измочаленную упаковку через забор ближайшего дома и спокойно двинулся навстречу своей избраннице. Он был доволен и счастлив, и даже не подозревал, что своим поступком запустил череду странных событий…

1. Эми

Наследство — слово, греющее слух и сердце, но только в том случае, когда вам достаются фамильный алмазный гарнитур брюзги-прабабки, вилла на берегу моря от неведомого троюродного дядюшки или, на худой конец, квартира-однушка от тетки, которую вы видели от силы пару раз в жизни на свадьбах дальней родни. В общем, это должно быть нечто, чему вы обрадуетесь, от человека, которого вы не будете оплакивать. В моем случае ни первое, ни второе условие не сбылись.

Я с трудом открыла скрипучую калитку и двинулась к дому по дорожке, щедро заметенной опавшей листвой. Стоял октябрь, но осень в этом году пришла ранняя. Уже успела напугать нас первыми заморозками и страшными ливнями, но потом спохватилась и вернула долгожданное тепло. Солнце просвечивало сквозь золото крон, наполняя сад нежным мерцанием. В воздухе плыли паутинки. Пахло грибами и яблоками, хотя ни того, ни другого в нашем саду не росло. Просто запах осени… Я зажмурилась, отгоняя непрошенные слезы.

Дед давно сообщил, что отписал на меня дом, чтобы потом избежать волокиты с оформлением наследства. Я понимала, что такое «потом», но дед был крепок и здоров, никогда не жаловался, да и что такое шестьдесят пять лет при нынешней-то медицине? И новость о доме я малодушно сочла попыткой манипулировать, чтобы я, если не переехала к деду жить, то хотя бы чаще его навещала… Меня грела мысль, что теперь есть место, которое принадлежит мне по праву, но выбрала, конечно же, совместную жизнь с Яношем там, где прав ни на что не имела.

Три года прошло с тех пор, как умер дед, а я так и не смогла принять этот факт. К тому же меня мучило чувство вины: занятая своими мелкими страстишками, я не успела попрощаться. Пусть врачи уверяли, что смерть от удара была мгновенной, я продолжала думать, что если бы не пренебрегала им, чаще навещала, заботилось, все сложилось бы по-другому. И теперь понимала, что маленький домик с облупившейся на фасаде краской, который до сей поры был воплощением детского рая (о, сколько счастливых летних дней я проводила тут с дедом!) отныне станет символом неугомонной совести.

Дом стоял вдалеке от оживленных трасс, и звуки города практически не долетали сюда. Я поднялась на порог, нашла на привычном месте под ржавой лейкой ключ и отперла дверь, верхняя часть которой была украшена витражами. Дед сам выпиливал стеклышки в мастерской… Одно стекло было разбито, к порогу ветром намело гору мусора, доходившую мне до колен, цветок в кадке засох, и меня остро резануло это ощущения запустения.

Чемоданы так и остались стоять у калитки, хотя улыбчивый водитель, всю дорогу пытавшийся меня разговорить, охотно вызвался помочь. Но я же видела, что ему хочется закадрить, поэтому вела себя максимально сдержанно и от помощи отказалась. Мне хотелось поскорее остаться одной.

В доме было не лучше: старый затхлый запах дома, где давно никто не живет, ветошь по углам, у самого порога — резиновые сапоги, облепленные грязью. Интересно, куда он ходил: на рыбалку? В рощу? Или просто на прогулку вместе с Каспером? Каспера забрала соседка — отдала внуку в соседний город. Она звонила мне с просьбой, и я малодушно разрешила. Пусть пес лучше живет с теми, кто будет искренне его любить.

Теперь я жалела об этом, но еще пару месяцев назад я была твердо уверена, что уеду из этого города и никогда не вернусь. А домик