Танец первой жены - Полина Зорина

У меня все плыло перед глазами, я только и успела рассмотреть синие гербовые печати под полотном текста.

Я тут же набрала Расула. Но он не взял трубку. А потом и вовсе телефон оказался не в зоне действия сети. В надежде, что сеть у него скоро появится, я отправила сообщение, что Эмир заявился к нам с приставами.

– Вы слышите? Почему решение суда не исполняем?

В панике я не знала, что ответить, чтобы они отвязались. Ляпнула первое, что пришло в голову:

– Дети спят.

– Будите. Вы, наверное, не совсем понимаете серьезность вопроса. Сначала вам выпишут штраф. Если вы повторно не откроете дверь, мы уже придем с полицией и опекой. А если и в дальнейшем ваше поведение не изменится, Эмир Азаматович может подать в суд ходатайство об изменении порядка общения или даже места жительства детей. Вас ограничат в правах на общение или детей передадут отцу, если вы будете систематически препятствовать реализации родительских прав, – пристав сделал длинную паузу. – Вы этого добиваетесь, Амира Рашидовна?

Кровь пульсировала в висках. Слова пристава сливались в гул. Я поняла только то, что Эмир может отнять детей, если я его не пущу.

– Хорошо, я разбужу детей, – сказала севшим голосом.

На лице Эмира мелькнула торжествующая ухмылка.

Конечно, будить мне никого не пришлось. Девочки играли в гостиной, пока я возилась на кухне. Айза рисовала, разместившись за журнальным столиком. А Лейла ползала, зажав в зубах игрушку, как щенок.

Выждав несколько минут, я посмотрела на экран телефона. Отправленное Расулу сообщение так и висело непрочитанным. Делать нечего, я нажала на кнопку открытия двери на домофоне. Замок калитки услужливо щелкнул, впуская мужчин. Жаль, что его не заклинило.

Отворив, дверь и вышла на крыльцо встречать незваных и недорогих гостей. Наблюдая, как они деловито шагают по двору, включила запись звука на телефоне, заблокировала и сунула его в карман платья. Лишним не будет.

Эмир разулся, шурша бумажным подарочным пакетом, приставы зашли в обуви.

– Брат ремонт сделал. Неплохо, неплохо, – оглядевшись, заключил бывший муж.

– Сюда, – без малейших признаков радушия распахнула дверь в гостиную.

– В обуви не пущу, там ковер, – заступила дорогу приставам. – Смотрите отсюда, если вам это нужно.

– Айза, – воскликнул радостно, широко раскидывая руки.

– Папа! – она чуть не снесла стол, бросившись к нему в объятья.

Услышав знакомое слово, Лейла замерла, выплюнула игрушку и села на ковер, хлопая глазенками и вертя головой:

– Папа? Папа? – она тянула шею, высматривая Расула и, не увидев его, скривила губы и расплакалась.

Я подхватила ее на руки.

– Какая большая Лейла выросла, – удивился Эмир и подошел ближе, а Лейла заголосила громче.

Я отступила на шаг от Эмира и прижала дочь к себе.

– Ты ее пугаешь.

Эмир криво усмехнулся.

– Если бы ты не препятствовала общению, она бы не боялась. Айза, – он перевел взгляд на сидящую у него на руках дочь, – мама сказала, что ты только что спала.

– Мама! Я не спала, я рисовала.

– М-м, может, Лейла спала?

– И Лейла не спала. Мама все перепутала.

Эмир посмотрел на приставов:

– Вот так у нас. Думаю, все понятно.

Они переглянулись между собой. Интересно, что он успел им наговорить? Рассказал историю, как он рвется к дочкам, а я его не пускаю?

– Спасибо вам за содействие. Вам, наверное, больше нет смысла здесь находиться. Ведь Амира все поняла и не станет меня выгонять?

Стиснув зубы, я кивнула.

Приставы сухо попрощались и ушли, оставив после себя грязные следы на полу.

– Покажи, что ты рисуешь? – Эмир спустил Айзу с рук, и она потащила его к столику, на котором были разбросаны карандаши и листы бумаги.

– Вот это домик. Вот дерево. Труба. И кошка на окошке.

– Очень красиво, – похвалил Эмир, даже не взглянув на рисунки. – У меня для тебя есть подарок, – протянул ей пакет с торчащей оттуда плюшевой единорожкой. – И для Лейлы там погремушка.

– Она уже такими не играет, – рассмеялась Айза.

– Ничего, в следующий раз куплю что-нибудь другое. – Теперь мы будем видеться чаще.

– Правда? – расплылась в улыбке Айза.

– Конечно, должен же я знать, что у вас все хорошо, – сузив глаза, он посмотрел на меня. – Дядя Расул тебя не обижает?

– Нет, – она активно замотала головой. – Он добрый.

– Ну смотри, если вдруг обидит, говори сразу мне. Я разберусь.

– Не говори ерунды, – не выдержала я. – Он никогда не причинит зла детям.

– Как знать. В последнее время мы не ладим. Вдруг он захочет отыграться на моих детях.

– По себе других не суди.

– Дерзкая стала, да? Сделай лучше чаю, я с медом люблю, если помнишь.

– Ты пришел к детям, вот и общайся с детьми.

– Айза, почему твоя мама такая негостеприимная?

Дочка пожала плечами. Она раскрашивала желтым карандашом солнце над домиком и вопросы Эмира ее отвлекали.

– Не любит она меня. Даже чашку чая пожалела.

– Угу, не любит, – отозвалась Айза. – Мама так и сказала.

– И кого же наша дорогая мама любит? – его голос сочился ядом, но она этого не замечала.

– Меня, Лейлу и дядю Расула. Красивое солнышко? – Айза ткнула ему под нос рисунок.

– Класс, – губа Эмира нервно дернулась. Он задумался на секунду и произнес: – Вы с Лейлой спите в одной комнате с мамой, да?

– Нет, я сама сплю, я же уже большая. Лейла с мамой, потому что она маленькая. И дядя Расул с мамой, потому что…

– Потому что у него нет совести, – пробормотал Эмир.

– Неправильно. Потому что они с мамой муж и жена. А муж и жена всегда спят в одной кровати. Так нужно. Ты же сам все знаешь, пап!

– Какая тебе разница, кто где спит? Все, что происходит в этом доме, тебя не касается. Ты пришел к Айзе, проявляй интерес к ней, а не к моей личной жизни! – Лейла уже вся извелась на руках, но спустить на ковер я ее не могла, боялась, что Эмир полезет к ней и испугает ее. В итоге я решила отнести ее на кухню