Жених, его отец и Вика - Руби Райт

Продолжает активно трахать меня, дышит так протяжно, будто смакует каждое проникновение. Потом как шлепнет по попе. Рот открываю от неожиданности и возмущения.

— Перестаньте, прошу. Отпустите. — Голову к нему поворачиваю, смотрю на лицо, а оно такое спокойное.

На меня не пялится, только на то, что делает сейчас. Наслаждается видом. Руки в кровать уперлись, ногтями простынь царапаю. Ситуация была странной, мягко говоря. Патовой. Абсурдной.

— Тебе же нравится, Вика. Ты вся течешь, — произносит строго.

Фактом меня затыкает. Но я не сдаюсь.

— Я думала, это Костя, а не вы, — оправдываюсь. Голос срывается от каждого резкого толчка. Сглатываю.

Пока мы говорим, Роман Эдуардович продолжает беспощадно испытывать мою дырочку на прочность, трахая меня все быстрее. Колени упираются в матрац, ножки немного трясутся то ли от нервозности, то ли от активных движений мужчины. Он такой горячий любовник. Шустрый и бойкий. Его лицо напряжено, сконцентрировано. Взгляд искусителя, отдает похотью. Навевает нехорошие мысли. Заставляет отдаваться, не противясь.

— Ты не думай ничего, просто захотел тебя трахнуть, Вика. Узнать, что сыну досталось. И я его выбор одобряю. Хорошая ты, во всех отношениях, — говорит так же уверенно, как и всегда. С ноткой важности или даже гордыни. Слегка запыхавшись только.

— Перестаньте, пожалуйста, — попыталась еще раз остановить эту вакханалию.

— Потерпи, красавица, я почти все, — сказал свекор и насадил меня еще глубже.

Я издала стон, звонкий. А он лишь ухмыльнулся и продолжил. Можно считать этот секс изнасилованием? Думаю‚ нет. На удивление мне нравилось ощущать его большой орган в себе, и я действительно неприлично сильно текла. Я слышала эти хлюпанья, ощущала, и мне было дико стыдно за то, что творит мое тело.

Дрожь пробегает по коже, когда он снова и снова хватает за бедра. Держит и поглаживает одновременно. Ягодицы мои раздвигает, глаз не вижу, но представляю,

как он пялится на открывшуюся картину. Глаза закрываю, пытаюсь Костю представить, но не выходит. Только лицо будущего свекра: испарина на лбу, рот приоткрыт, немного стеклянный взгляд от возбуждения, ожидание финиша.

В какой-то момент я поняла, что Роман Эдуардович не остановится, пока не кончит, и решила зря не терять время. Да, я приняла ситуацию, сдалась. Расслабилась и получала удовольствие. Оно было явно не за горами. Я легла головой на подушку, лизнула свой пальчик и запустила руку себе между ногами.

— Ух-х, бля-а-а, Вика-а-а. Вошла в кураж? — Его голос звучит властно. Громко. Будто он проводит совещание, управляет людьми и мною,

— Заткнитесь уже и продолжайте, раз решились, — грублю. Надоело болтать. Да и о чем тут говорить?

— Хм, — последнее, что произнес Роман Эдуардович, и снова вошел до предела.

Ускоряю круговые движения. На максимум ставлю, чтобы это недоразумение не прошло даром. Оргазм приближается и концентрируется в одной точке. Не могу сдерживать стоны.

Не в силах сейчас.

— Еще, еще... — говорю сквозь свои же кряхтения, а мой любовник дышит громче прежнего.

Резко вытащил член и начал скользить им между ягодиц, когда я своими же ласками довожу себя до предела. Брызги спермы на поясницу завершили безумие. Роман Эдуардович отстранился, а я села на кровать и свела колени. Мне было стыдно от того, что он продолжал на меня смотреть. Не знаю, что именно я испытывала. Стыд точно, но и отвращение к этому наглому мужику. Подонку, который сделал, то, что сделал.

— Вы расскажете Косте? — тихонько спрашиваю. Боюсь. Я-то ни в чем не виновата, по сути. Поглядываю на него и вновь глаза опускаю.

— Нет, и ты не думай даже рот открывать, — рявкает грубо. — Твое дело — свадьба. Ты еще хочешь выйти замуж за сына? — Смотрит так, как в тот день, когда Костя впервые привел меня к ним домой. С излишней строгостью, оценивающе.

— Хочу. Я ведь правда люблю его, — говорю еще тише.

Разве я могу позволить себе говорить о любви к мужчине, только что ему изменив?

— Верю. Моя вина, что я тебя в такое положение поставил. Не бери в голову. Хорошо? — Держится отстраненно. Не придает значения тому, что произошло. Будто он обнял меня невинно, а не трахнул в постели своего сына.

— Да, Роман Эдуардович, — говорю и глаза опускаю. Снова стыд ощущаю.

— Захочешь еще, намекни, — Мои глаза вылупляются сами. Большей наглости и представить нельзя.

— Не думаю, что захочу. — Чуть слышно в ответ.

— Посмотрим. Иди в душ сходи, а то они скоро вернутся. И спускайся завтракать, скажу, чтобы накрывали.

— Хорошо.

Из комнаты вышел. А я так и сижу в постели. Униженной себя чувствую. Опустошенной. В душ иду и осуждаю себя за то, что сделала. И не просто же изменила, а переспала с его отцом. Да еще и кончила плюсом ко всему.

Глава 3

Сижу за столом на кухне. Передо мной куча еды, а есть не могу. Даже только что сваренный кофе не глотнула ни разу, хоть и манит своим ароматом. Пытаюсь осознать произошедшее. Не выходит. Лишь злобы в груди все больше скопилось.

— Ты тут, а я думал, ты спишь еще. — Костик заходит. Бодрый такой. К губам моим тянется, целует нежно.

А я думаю: хорошо, что хоть губы остались не тронуты его отцом. Да ничего не тронуто, что выше пояса. Только в мозг мой он проник и поедает, как паразит, в наглую поселившийся.

— Как съездили? — готова хоть о чем разговаривать, только б не думать о том, что так гложет.

— Да нормально. Ну что, малыш, тут остаемся или домой поедем?

— Домой, — быстро ответила. Свалить хочу поскорее, чтобы не видеть его бесцеремонного отца.

— Хм, я так и думал. Ну тогда ешь, и поехали. У меня дела еще в городе, — жених со мной говорит, а я будто до сих пор чувствую здоровенный орган его отца между ног. Не по себе как-то.

— А я не голодная. — Отодвигаю тарелку. Нахрен завтрак.

Только встаю из-за стола, отец его заходит. У меня аж дыхание перехватило. Клянусь, тонкая грань осталась между вменяемостью и панической атакой. Уши закладывает, дыхание прерывистое, воздуха мало. На Романа Эдуардовича смотрю, а вот он не смотрит. Заходит на кухню важно, с сыном говорить начинает. Держится как обычно. Сдержанно и спокойно,