Властный свёкр. Страсть в доме у озера - Дарья Рoманова

Меня переполняло нарастающее удовольствие, которое он извлекал из моего тела своими умелыми ласками. Пальцами, которые то скользили ниже, легко касаясь входа, то растягивая, то возвращались, чтобы ласкать и без того перевозбуждённый клитор. Я стонала, мотала головой по подушке, мои руки вцепились в простыни. Внутри всё закручивалось в тугой, сладкий узел, готовый вот-вот развязаться с ослепительной силой.

Он медленно поднялся, его взгляд был затуманенным от страсти, губы блестели. Я лежала совершенно разбитая и опустошённая, дрожа от неудовлетворённого желания, не в силах вымолвить ни слова.

Он встал на колени между моих ног, его руки легли на мои бёдра, влажные от пота. Я видела его член — тот самый, чей размер так шокировал меня в первый день. Теперь он был передо мной во всей своей внушительной мощи: толстый, упругий, с натянутой гладкой кожей, налитый кровью и готовый к проникновению.

Он взял член в руку и медленно, с явным наслаждением, поднёс к моим растерзанным, влажным губам. Горячий, как раскалённый металл, он скользнул по ним сверху вниз, снова и снова. Это было не просто преддверие проникновения, это был отдельный, изощрённый ритуал. Он водил им по моему чувствительному клитору, заставляя меня содрогаться, проводил вдоль всей щели, смачивая себя моим соком, наслаждаясь и моими реакциями, и самим ощущением.

— Обычно я люблю играть долго, — произнёс он, — растягивать каждое мгновение. Ведь для меня в сексе важна не финальная разрядка, а вся проделанная работа. Каждый твой стон, каждая судорога наслаждения — это как музыка. Настоящее искусство.

Он снова провёл членом по мне, на этот раз чуть сильнее надавив на вход.

— Но сейчас... — он наклонился ко мне, его губы почти коснулись моих. — Сейчас я не в силах ждать.

И не дожидаясь ответа он резко вошёл.

Ощущение было ошеломляющим. Он заполнял меня целиком, без остатка, растягивая изнутри, заставляя каждый сантиметр моей киски остро осознать его присутствие. Я вскрикнула, но не от боли — от шока, от переполнявших меня чувств. Он был так велик, и, боже, как же это было хорошо. Я чувствовала каждую пульсацию его члена внутри себя.

— Всё в порядке?

Я лишь кивнула, не в силах говорить, и обвила его ногами, притягивая к себе. Этого было достаточно.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выстраивая ритм. Он входил до самого конца, заставляя меня чувствовать, как его головка упирается в самую глубину, а затем почти полностью выходил, оставляя лишь кончик, чтобы снова погрузиться в эту горячую, стягивающуюся вокруг него влажность.

Я полностью отдалась ощущениям. Мои руки скользили по его могучей спине, чувствуя, как под ладонями играют мышцы. Я ловила его губы своими, наш поцелуй был таким же жадным и беспорядочным, как и наши движения.

Постепенно ритм ускорялся. Его толчки становились всё мощнее, увереннее. Я уже не могла сдерживаться, мои стоны становились громче, откровеннее, они сливались с его хриплым дыханием в единую симфонию страсти.

Ощущение внутри меня снова начало нарастать, но теперь оно было другим — более глубоким. Оно исходило из самой глубины, куда он доставал каждый раз, и разливалось горячей волной по всему телу. Я чувствовала, как приближаюсь к краю.

— Я... я сейчас... — смогла выдавить я.

— Да, — было всё, что он ответил и его движения стали ещё быстрее, ещё жёстче.

Всё внутри меня взорвалось. Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир померк. Моё тело выгнулось, сжимая его внутри себя в судорожных спазмах и я закричала, кричала в его плечо, не в силах сдержать этот вопль освобождения и наслаждения.

Чувствуя, как моё тело охватывают волны кульминации, он с глухим стоном выскользнул из меня. Его крепкие руки крепко обхватили мои бёдра, прижимая к себе, и последние содрогания его тела выплеснулись горячими струями на мой живот. Он замер, тяжело дыша, его могучие плечи вздымались в такт учащённому дыханию.

Мы лежали сплетённые, пытаясь отдышаться. Никто не говорил ни слова. Слова были не нужны. Всё было сказано на языке тел. И в этой тишине, под мерный стук его сердца у моего уха, я поняла, что он был прав. Возврата не будет. И в этот момент, несмотря на всю греховность и сложность нашего положения, я чувствовала себя желанной. И, как это ни парадоксально, по-настоящему свободной.

Я проснулась от знакомого низкого уверенного напева, доносящегося из-за стены. Игорь уже был в душе. Я медленно потянулась, ощущая приятную тяжесть в мышцах. Лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу золотистые полосы.

И тут меня накрыло осознание. Чистое и ясное. Я лежала и не чувствовала ни капли стыда, ни уколов совести, ни привычного фонового страха. Внутри была лишь глубокая, звонкая тишина и странное, почти забытое чувство — лёгкость. Меня это абсолютно устраивало. Более того, это чувство было таким сладостным, таким драгоценным, что я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть его.

Я позволила себе просто лежать, прислушиваясь к собственному дыханию и далёкому плеску воды. Мысли текли плавно, без привычной суеты. Да, всё, что произошло, было грехом с точки зрения условностей и морали. Я переступила черту, отделявшую меня от прошлой жизни. Но разве та жизнь, с её унижениями, ложью и леденящим душу одиночеством, была праведной? Разве заслуживала она верности?

Игорь... Он не был спасителем в сияющих доспехах. Он был жёстким, властным, порой пугающе прямолинейным. Но именно он своей грубоватой силой вырвал меня из того болота, в котором я увязла. Он не жалел — он предложил выбор. Жестокий, неоднозначный, но выбор. И, оглядываясь на пройденные дни, я понимала: я сделала его не из отчаяния, а потому что захотела. Потому что в его присутствии, в его взгляде, в его прикосновениях я снова начала дышать полной грудью. Я снова ощутила вкус жизни — острый, как ветер, когда мы ехали на гидроцикле, сладкий, как утренний кофе на берегу озера, пьянящий, как ночь на палубе и та страсть, что сожгла все мосты.

Он дал мне не просто отдых. Он вернул мне себя — ту женщину, которая может смеяться от восторга, краснеть от комплимента, тонуть в объятиях и чувствовать себя желанной, единственной, неповторимой.

Вода в душе отключилась. Скоро он выйдет и день начнётся новый, полный неизвестности, но уже не пугающей, а манящей. Я улыбнулась, поворачиваясь на бок и прижимаясь щекой к прохладной наволочке. Меня ничего не мучило. Я была наконец-то жива. И я была