Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
Или грубое вторжение...
Нет!
Ловкий и тонущий пресс, разящие удары...
Нет!
...глубокая, распирающая, непрекращающаяся боль, которая хуже всех тех спазмов, которые я когда-либо испытывал.
Я дотронулся до своей грудины, и агония вспыхнула снова, как уголь, который может раскалиться до бела от глотка воздуха. Кончики моих пальцев осторожно потянулись вниз, пока не нашли то...
...то, что я знал...
...но не помнил и не хотел помнить...
...отвратительную, живую мясистость этого...
...которую я не позволял себе вспоминать...
Грубая нить проложила линию стежков вдоль разреза под пупком. Сквозь них просачивалась липкая жидкость. Кожа стала пухлой и болезненной.
Я закрыл глаза, борясь с желанием вызвать рвоту. Если бы я это сделал, меня бы разорвало на части от рыданий и рвоты.
Нафни подал знак Карге, и она поспешила к нему, быстро перебирая своими гибкими ногами. Они посовещались, затем она повысила голос, отдавая приказы болотным жителям.
Началась суматоха. Даже те, кто ждал своей очереди "выпотрошить" Бьяртрика, покинули свои места и столпились вокруг загона.
В воздухе витало настроение тревожного ожидания.
Даже Хрутр и Вигульф повернулись, вытягивая шеи, чтобы посмотреть, что за суматоха.
Если у нас и был шанс попытаться сбежать, то он, несомненно, был... Но одно только желание сесть вызывало новые спазмы боли в моих измученных внутренностях. Я не мог представить себе, что придется стоять, или ходить, или бежать, или сражаться.
С того места, где я лежал, я мог видеть пораженного мужчину более отчетливо, чем мне хотелось бы. Его рваное одеяло сбилось, открывая взору не жировые складки ожирения, а огромный, тягучий купол.
Это было невозможно.
Этого не могло быть.
Кожа рябила и вздувалась, словно под ней что-то шевелилось. Возникло мгновенное, но слишком яркое ощущение ноги, руки, округлой шишки на голове.
Человек забился в конвульсиях, пятки забарабанили по земле. Его лицо перекосилось от напряжения. Он издавал звуки, похожие на те, что издают люди, страдающие от схваток и запоров. Нафни вытер грязной тряпкой лоб.
Внизу живота у него был разрез, зашитый грубой темной ниткой. Женщина тем же маленьким, надежным ножом разрезала швы. Она вытянула разрез по длинной, размашистой дуге.
Все внутри мужчины тут же выплеснулось наружу, выпотрошенные внутренности растеклись рекой крови.
Промокшая до локтей, Карга подняла из этого жуткого месива красную и корчащуюся тварь. Она держала еe высоко. Пухлые ручки и ножки взметнулись. Болотные жители радостно закричали.
- Мальчик, - обратился Нафни к выпотрошенному человеку, который лежал, булькая и умирая. - Это мальчик, хороший крепкий мальчик!
Второй мужчина начал кричать, бил кулаками по своим растянутым и пропитанным кишкам. Болотные жители быстро усмирили его.
Затем последовали новые действия. Труп мужчины унесли. Новорожденного передали одному из болотников, который прижал его к груди, где тот вцепился в бородавчатый сосок, как теленок в вымя, и принялся жадно сосать. Они закончили с Бьяртриком, зашили его раны и вернули его, без сознания, в загон.
Нам бросили еду, одеяла и тканые травяные коврики.
Болотные жители отправились в свои хижины. Джора последовала за Каргой.
Потом стало тихо.
Факелы горели слабо.
Мы остались наедине со своими мыслями и болью.
- Вы нужны им, - сказал Нафни.
Болотные люди, во всем их уродстве и странности...
Вода испорчена, - сказала Джора. - То, что там растет, - яд, а то, что там живет, - еще хуже.
Как долго они жили здесь, скрещиваясь поколениями...
Мы не видели ни одной из их женщин, кроме Карги. Мы думали, что это потому, что они спрятаны, но мы ошибались.
- Северянин будет создан вместе с нами, - сказала Карга.
Я посмотрел на Вигульфа и Хрутра, которые смотрели на меня с пустым безумием в глазах.
Других болотных женщин не было.
Они нуждались в нас.
И теперь мы знали, почему.

Джеймс С. Дорр
"Художник"
Искусство: Качество, выражение или исполнение, радующее чувства; то, что возвышается над обыденным значением.
Художник: Тот, кто создает искусство.
Вечно ли искусство? Кажется, в школе нам говорили, что да, но что насчет музыки? Я имею в виду, сейчас есть пластинки и кассеты, но что было до их изобретения? Разве исполнение, вдохновленное гением Бетховена, утрачивает свою художественную ценность, если его не записали? Или опера Верди становится обыденной только потому, что ее не сняли на пленку?
Некоторые утверждают, что искусство рождается из неожиданности. Пара сенаторов - тех, что в Вашингтоне, - клеймят его непристойным. Я же утверждаю: искусство - это красота.
Чистая красота. Она объемлет все прочее.
Неожиданность? Открытие красоты в том, что кажется простым. Обнаружение значимости.
Моя жена не понимает искусства.
* * *
Сара, моя супруга, всегда была неравнодушна к униформам, еще до нашей свадьбы. К мужчинам, что маршируют в строю.
- Винс, - говорила она, - почему бы нам не пойти завтра на парад? Посмотреть на Рыцарей Колумба с их флагами и мечами?
В День Колумба, конечно.
- Ты же знаешь, я работаю по праздникам, - отвечал я. - Завтра вечером банкет. Но знаешь что, Сара? Иди сама. Расскажешь мне все потом.
- Хорошо, Винс, - отвечала она.
Иногда она звала меня Винни.
- Однако не забудь, Сара, вернуться вовремя. Нам ведь нужно подготовиться, не так ли?
- Конечно, Винс, - говорила она.
Потом возвращалась к телевизору или к чему-то еще, чем занималась. Смотрела час, может, два, а затем поворачивалась ко мне.
- Винс, - говорила она, - почему бы тебе не вступить в Рыцари Колумба? Знаешь, нарядиться по-настоящему, в сине-золотое...
- Сара, Сара, Сара, - отвечал я. Я обнимал ее и целовал. - Ты же знаешь, у меня нет времени маршировать на парадах. Мне нужно творить.
Она кивала и целовала меня в ответ.
- Да, я понимаю, Винс. Ты - хороший мясник. И ко мне ты всегда добр.
Она возвращалась к своему телешоу, а я думал. Хороший мясник? Неужели это все, что она думает обо мне? О том, что я делаю? Как будто Микеланджело был просто ремесленником, а Фрэнк Ллойд Райт, скажем, работал в строительстве? Но затем, взглянув на нее, я замечал, что она тихо плакала. Тогда я подходил к ней и снова целовал.
- Может, когда-нибудь, - говорил я, обнимая ее. - Может, когда у меня будет свой подмастерье. Я слышал, в ложе Рыцарей Колумба напитки стоят дешево.
- Да, Винни,