Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
Юноша стянул с себя длинную рубашку. Его член выгнулся из чресл. Он покраснел, когда Карга осмотрела его, а затем ухмыльнулся, когда она одобрительно погладила его. Она что-то пробормотала ему на том языке, на котором говорили эти люди. Он кивнул, и его кривые глаза заплясали в предвкушении.
Карга взяла его в руки и ввела член мальчика в разрез.
С пронзительным криком Сигфрод окончательно очнулся. Он поднял голову и посмотрел вниз, чтобы увидеть, что вылезло из кровоточащей дыры в его животе.
В отличие от Джипы, но, как и любой другой нетерпеливый парень при первом настоящем трахе, юноша не мог "делать медленно" или "делать нежно". Он снова погрузился в него, толкаясь сильно и быстро, издавая звериные глотательные хрипы.
Сигфрод кричал и вопил. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее возбуждался мальчик, тем сильнее и быстрее были его погружающиеся толчки.
Если раньше звуки были ужасны, то теперь они стали в сто раз хуже: хлюпанье и чавканье, словно гниющие стручки ламинарии, лопающиеся под сапогами. Затем вопли Сигфрода достигли такой высоты, на которую не способно ни одно человеческое горло, и воздух внезапно наполнился зловонием дерьма. Вместе с кровью хлынула коричневая жидкость и желчь.
- Видите? - сказал Нафни, все еще раскачиваясь с ноги на ногу, сцепив пальцы за спиной. - Разорвал кишки. Такое случается с молодыми. Они недостаточно осторожны.
Юноша, обессиленный, рухнул на Сигфрода.
Тот, как мы видели, был мертв... и это можно было счесть лишь милостью.
Другие болотные люди окружили юношу, помогали ему спуститься, хлопали по спине, должно быть, поздравляя. Некоторые из них заговорили с ним на болотном языке, в тоне которого слышались похвала, совет и веселое поддразнивание.
Они с позором бросили тело Сигфрода на растерзание собакам.
И пришли за Вигульфом.
- Этот северянин? - спросила Карга у Джоры.
- Да, - ответила она.
Все это время, пока длилось это противоестественное действо, она оставалась рядом с Каргой, внимательная, как подмастерье у локтя мастера.
- Джора! - умоляюще позвал Вигульф. - Не делай этого!
- Ты изнасиловал меня, - снова сказала она ему.
- Мы могли бы пожениться!
Она плюнула ему в лицо.
Джора, как я помню, была стоической и выносливой. Вигульф не был ни тем, ни другим. Вигульф плакал и умолял, когда Карга разрезала ему живот, выл, как ягненок на заклании, когда один из болотных людей сел на него, и он снова заплакал, когда Джора под руководством Карги зашивала его.
При всем этом Хрутр не двигался с места, свернувшись калачиком на земле. Не пошевелился он и тогда, когда Вигульфа привели обратно, все еще плачущего и ковыляющего с той же болью.
Не шевельнулся он и тогда, когда женщина поманила Бьяртрика, и тогда Бьяртрик набросился на тех, кто пытался его схватить.
Он схватил двоих и раскроил им черепа с такой силой, что оба болотных человека были мгновенно убиты. Проревев свой боевой клич, он подхватил еще одного и швырнул его в воздух.
Мы с Ормундом тоже бросились в атаку. Голые, безоружные и в меньшинстве, мы бросились в бой.
Так я считал, но вскоре выяснилось, что Ормунд был другого мнения.
Всегда жестокий, всегда любивший причинять страдания и наблюдать за ними, он, должно быть, потерял рассудок, увидев, что его товарищи подвергаются столь ужасному насилию. Это пробудило в нем какую-то безумную черную похоть. Пока мы с Бьяртриком боролись за свои жизни, Ормунд вспорол дряблый лягушачий живот болотного человека и принялся набрасываться своим жестким членом на розоватые и сочащиеся жиром куски сала.
Один из наших стражников, возможно, не подумав, среагировал и вонзил в Ормунда свой багор. Колючее деревянное рыбье копье вонзилось Ормунду в задницу, зацепило кишки и извергло его так, что он с криком повалился на спину, а из его ягодиц вывалились спутанные катушки, словно он вытряхнул собственные кишки.
Что касается меня и Бьяртрика, то они избили нас. Вдавив нас в грязь, избитых и сломанных, они еще раз избили нас.
На меня опустилась тьма. Я надеялся, что это смерть.
- Ну вот, вы сами напросились, - услышал я голос.
Голос Нафни.
Тьма, навалившаяся на меня, все-таки не была смертью.
Я открыл глаза, или, по крайней мере, насколько они могли открыться.
- Я жив? - спросил я со стоном.
- Они пощадили тебя.
Все болело. Я даже не мог начать вести счет времени. Я снова был в загоне. Я чувствовал себя так, словно меня топтали кони с железными ногами или сжимали, как тряпку, в кулаках каменного великана.
Я повернул голову и увидел Хрутра и Вигульфа или их спины, свернувшиеся калачиком в своих содрогающихся страданиях. Ормунда я не видел и полагал, что его труп уже лежит вместе с трупом Сигфрода среди собак-падальщиков.
Повернув голову в другую сторону, я увидел сквозь забор из кольев, что на помосте лежит Бьяртрик... с тремя прорезями - одна ниже пупка, другая над каждым бедром... и пока один болотный человек трахал его сверху, двое других делали то же самое с каждой стороны.
Судя по тому, что кровь и семя покрывали Бьяртрика от груди до бедер, они были не первыми. Не были они и последними, судя по тому, как замерли в ожидании болотные люди.
- А вот он... - сказал Нафни, - ну, он убил нескольких людей, поэтому было решено, что каждый из их родственников должен получить по очереди. Тем не менее, он крупный мужчина, сильный и здоровый, и он может выжить.
- Почему? Почему бы не убить нас?
- О, вы им нужны.
В этот момент из дальнего угла загона, где на подстилках из листьев и плетеной травы лежали последние люди с его торгового корабля, донесся испуганный и дрожащий зов.
- Нафни? Нафни!
- С тобой все будет в порядке, - сказал мне Нафни. - Ты тоже сильный и здоровый человек. У тебя все будет хорошо. Вот увидишь.
Он ушел, чтобы ответить на этот жалобный зов. Я попытался сесть, но когда мне это удалось, меня пронзила такая сжимающая волна агонии, что меня чуть не стошнило. Я упал на спину, дрожа, покрытый липким и тошнотворным потом.
Я вспомнил...
Нет.
Я ничего не помнил. Драку, как нас избивали, а потом ничего.
Я больше ничего не помнил.
Я твердо решил больше ничего не помнить.