Операция: Оркнейские острова - Уильям Микл

Не было видно ничего, кроме однообразного серого дождя.

Первые полчаса он перенeс достаточно легко, но теперь он был почти насквозь промокший, а ноги начали болеть. Это было самое длительное время, которое он провeл на ногах за последнее время, и это начинало сказываться.

Сержант не стал бы просить Дэвиса сделать это.

Он отогнал эту мысль, испытывая отвращение к самому себе. Это была жалость к себе. Он знал это; это был голос, который он научился узнавать слишком хорошо за долгие месяцы реабилитации. Это был тот же голос, который пытался убедить его просто сдаться, взять свою мизерную пенсию и свалить куда-нибудь на легкую работу, тот же голос, который говорил ему, что его ноги с кожными трансплантатами уродливы и что никто больше никогда не захочет его, тот же голос, который завидовал повышению Дэвиса. Это был голос, к которому он был твердо настроен не прислушиваться, но по мере того как боль в ногах усиливалась, становилось все труднее не обращать на него внимания.

И тут, как гром среди ясного неба, его накрыла волна того, что он мог назвать только эйфорией, не менее сильной, чем инъекция морфия, которую ему сделали по дороге в больницу после ожога. Он услышал пение, голоса, словно хор на ветру, сначала далекие, но все ближе и ближе. Кто-то толкнул его в спину, пытаясь выйти за дверь; это был Джерри, и у крупного бармена был стеклянный взгляд, свойственный заядлому наркоману. Он снова толкнул Уилкинса, словно решив прорваться мимо. За спиной этого человека Уилкинс увидел, как Сетон одной рукой схватил Вигго за руку, а другой запихивал в своe левое ухо что-то, похожее на бумажный платок; из правого уха у него уже торчал пучок белых волос.

Пение стало громче, а Джерри впал в ярость, почти вцепившись в Уилкинса, которому пришлось задействовать всю свою силу, чтобы оттолкнуть его. В песне слышалась молящая нотка, просьба присоединиться к певцам, присоединиться к ним ради невыразимых удовольствий, но Уилкинс не чувствовал никакого желания ответить на этот призыв. То же самое, однако, нельзя было сказать о Джерри, чья массивность в конце концов взяла верх над Уилкинсом. Он выбил рядового из равновесия, выскочил на набережную, направился к гавани и исчез из виду в сумерках, прежде чем Уилкинс успел устояться на ногах. Уилкинс двинулся вслед за ним, но его удержали. Он обернулся и увидел за спиной Вигго. У того тоже в обоих ушах были засунуты бумажные платки.

- Пойдем отсюда, парень, - сказал Вигго, говоря слишком громко. - Я не собираюсь блуждать в темноте в такую мерзкую ночь. Капитан велел сидеть смирно. Так и будем сидеть.

Хор пения оборвался, словно игла, снятая с пластинки, и эйфория улетучилась, уступив место усталости и боли. Уилкинс позволил себя отвести обратно в бар. Вигго закрыл и запер за ними дверь и повел Уилкинса к столику, где его ждала долгожданная пинта пива.

- Ты разве не почувствовал? - спросил Сетон, вынимая салфетку из ушей, но аккуратно пряча еe в карман, будто она ему ещe пригодится.

- Что почувствовал?

- Женщин. В старые времена их называли бы "сиренами". Они предлагали...

- Предлагали что?

Вигго рассмеялся.

- Пошалить, парень, вот что он имеет в виду. Сколько мы только смогли бы выдержать, и даже больше, - oн повернулся к Сетону. - Нет, он этого не почувствовал. Парень иммунен... по крайней мере, к женским чарам.

Сетон сначала выглядел сбитым с толку, а потом покраснел.

- А, понятно. Прости, если я тебя обидел.

- Ничего страшного, профессор, - ответил Уилкинс. - И если это даст нам преимущество, то это хорошо. Хотя я действительно чувствовал себя так, словно кто-то только что накачал меня морфином, так что, может, я не настолько иммунен. А тот здоровяк? Что с ним случилось? Нам нужно его разыскать.

- Слишком поздно, уже слишком поздно. Помнишь мою историю про Скай? - сказал Сетон.

- Значит, прямо сейчас он там развлекается, а я застрял здесь с геем и высохшим старым пердуном? - сказал Вигго, смеясь. - Замечательно.

Более часа царила тишина, и единственным звуком были постоянные звонки и свистки игрового автомата, которые в конце концов стали настолько раздражающими, что Вигго отключил его от сети, оставив их в тишине. Пение с гавани больше не повторялось.

- Ладно, профессор, - сказал Вигго через некоторое время. - Здесь что-то творится, это я признаю. Я по-прежнему не уверен насчeт ваших маленьких историй. Но думаю, вы поступили правильно, вызвав нас сюда. Насчeт того большого парня...

- Не спрашивайте. На данный момент я могу предложить вам только догадки.

- Догадывайтесь на здоровье. Здесь никого нет, кроме нас.

- Думаю, его... как это всегда называют в старых фильмах... ассимилируют, принимают в стадо, или, поскольку это водные существа, скорее в стаю. Судя по всем старым рассказам, их состояние, похоже, заразно.

- А обратимо ли оно? - спросил Уилкинс.

Сетон смотрел в даль.

- Над этой частью я еще работаю.

Все зажгли сигареты и молча затянулись, но тишину нарушил громкий стук в главную дверь - такой сильный, что казалось, будто кто-то бьет по ней молотком.

- Впустите меня, - крикнул голос.

Это был, без сомнения, бармен Джерри, но в его голосе слышалась грубость, которая Уилкинсу совсем не понравилась. Стук стал громче.

- Давайте же, ублюдки, впустите меня, пока они меня снова не схватили.

Вигго посмотрел на Сетона, который покачал головой.

- Я бы не стал, парень. Это небезопасно.

Голос снаружи зарычал - это был вопль ярости.

- Быстрее. Они возвращаются.

- К черту, - сказал Вигго и достал пистолет.

Уилкинс сделал то же самое и оказался рядом с Вигго, когда они направились к двери.