Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Перец шёл не торопясь, она следом, а всё кажется, что топчутся на месте. Этот проход тянулся и тянулся, точно резиновый, словно угадывал её желание. Глаз не спускала, любила каждое мгновение, пока он рядом. Мне бы тебя на две недели!
Только Материк со своим имуществом расстаётся в редких случаях. Завтра, говоришь?
Он глянулся.
– Тузик не голоден?
И проход закончился, стена Управления прямо поглотила, как рот. Голоса братьев слышались ясно, но лучше не спешить. На нижних этажах перекликались голоса – искали Перца, пока кто-то не предложил: «Хватит на сегодня! По домам!»
Поднимаясь на пятый, они дождались, пока не хлопнет дверь. Знакомый коридор в это время неузнаваем. Предметы привыкают видеть нас в определённые часы, а сейчас – не ждали, поэтому обстановка излучает агрессию: что вы тут забыли?
Перец замер у двери той самой лаборатории, поторопил жестом руки. Голоса слышались чётко, и только один был им незнаком. Аркадий вызвал на откровенный разговор – уж слишком долго копились размышления.
– Как ты тогда объяснишь, что твои прогнозы путешествуют по шкале? Похищение женщин ты предсказал в конкретные сроки, и я напомню: через две недели! Какие ещё факторы мы не учитываем, чтобы всё шло своим чередом?
«Тонна-сто» пробурчал что-то недовольно.
– Говори яснее. От Бориса у меня секретов нет.
– Я и говорю. Похоже, всё сдвигается именно в момент озвучки эпизода. Не стоит произносить вслух того, что мы записали.
– Записывал как раз ты, меня не вмешивай.
– Хочешь чистеньким остаться? Не выйдет. Присутствовал – значит, тоже влиял на результаты. Скажу больше. Кабы сутки разбили на троих, они были бы точнее. Слив фактов в кучу происходит из-за отсутствия наблюдающего глаза. Ты спишь, я свалился, и Маховик-то не остановился, крутит дальше. А что стоит кому-то, с той стороны портала, улучить минуту, выйти и вмешаться? Это магия на производстве, если хотите, у меня много доказательств родилось, одна беда – не с кем поделиться.
– А мы для чего? – Аркадий разбушевался, поскольку вечер испорчен, прогнозы гуляют сами по себе: хочу – сбудусь, хочу – уйду в загул. – Кстати, где напарник?
– Упизматыш? – «Тонна-сто» нехорошо улыбнулся. – Убил я его. Надоел, как горькая редька.
– Как у… Убил? А тело? То есть, труп?
– Тебе только трупы и снятся.
– Неправда! Я за человеческое счастье, и Боря меня поддерживает, брат, я прав?
Борис голоса не подал, но каким-то образом дал согласие.
– Как ты его назвал?
– Упизматыш. Я не называл, он сам назвался.
– И ты за такое имя его прикончил?
– Совсем не за это. Он умеет останавливать Маховик. Я попросил – он сделал. Прилёг я, думаю, посплю часика четыре, потом продолжим. Просыпаюсь – Маховик на полной скорости, а мне что делать, прикажешь? Только сравнить ближайшие предметы. Взял линейку, замерил коридор. Размеры те же. В окно выглянул – Дуб исчез! Спускаюсь на первый – Смелая не выпускает. Вахтёра наблюдаю за струями, он кефир кому-то передаёт. Полная анархия! В Управлении вся власть накрылась медным тазиком, кого-то ищут, схватить не могут. Я назад – Маховик стоит, Упизматыш спит.
– Тебе его облик никого не напоминает?
– Улитка – вместо головы, в остальном – как мы: руки-ноги, мочевой и так далее.
– Кефир или простокваша?
– Он отказывается от нашей пищи. Ну, думаю, одной заботой меньше…
Алевтина коснулась затылка, притянула к себе, с независимым поцелуем, шепнула: «Я отойду на минуту, гляну Тузика».
Горчица прислонился спиной к дверной коробке, сложил руки на груди. Поздравил себя: как ко времени мы оказались здесь! То-то шеф предупреждал, что нужен глаз и глаз. Эти соседние миры так и норовят пробить свои порталы, выставить часовых. Скорей всего, этот… Упизматыш явился оттуда. Хорошую легенду ему сочинили, как закрепиться у нас и не оставить следов. И на случай ареста позаботились. Скорей всего, приведи группу захвата, мы получим дырку от бублика. Да, но «Тонна-сто» говорит – убил. Существ из соседних миров не так просто убить. Это иные частоты, русская пуля пролетит насквозь. И газ не возьмёт. – Горчица повернул голову, услышав шаги. Алевтина выскользнула из кабинета и на цыпочках стала приближаться.
– Только заснул. Обрадовался, как меня увидел, и захрапел. Как я ему завидую. А что тут?
Горчица приложил палец к губам. По звукам, команда готовилась к очередному эксперименту, проверяла оборудование. Можно только гадать: чтобы не мешал делу, помощника затолкали под стол. Интересно было бы взглянуть одним глазком на Маховик.
Алевтина приблизилась на слишком опасное расстояние. Он повернулся ухом.
– Хочу от тебя ребёнка.
– Давай потом поговорим.
– Хочу от тебя ребёнка, – повторила она, сделав упор на «от тебя».
– Прямо здесь?
– Не имеет значения. Конечно, я говорю глупости, здесь нет условий.
Горчица попробовал укротить настроение:
– Я боюсь слово пропустить. От этого зависит будущее человечества.
– А от меня зависит твоё будущее.
Из лаборатории послышалась команда: «Начинаем!»
Выждав какое-то время, Алевтина наклонилась к его уху.
– Они теперь до утра. Будут вести записи, и нам нет смысла торчать. Тут есть кресла для посетителей, можно посидеть.
Он согласился. Вечерняя программа была слишком насыщенной, чтобы отказать себе в удовольствии передышки.
Вместо двух лабораторий, местечко было предусмотрено для гостей. Приехали – заключили договора, получили продукт или привезли, – всё через бухгалтерию, на полном основании пункта «приход-расход». – Горчица, для этой женщины, по-старому, Перец, провёл ладонью по кожаному верху. Если сдвинуть два кресла, то…
– Подвинь, у меня силёнок маловато.
Послушался, прилёг рядом. Ему всегда казалось, что с этой женщиной, без оглядки, готов жизнь прожить. Только не здесь. Как в той песне: «Увезу тебя я в тундру». Только облака над головой, а ночью звёзды. Стоило подумать про зимы, и поднимаются рати непреодолимых условий.
Она лежала молча, с закрытыми глазами. Мысленно вела беседу со своей мечтой, но о чём другом можно думать, когда он рядом? Осмелится – или надо помочь?
Из дальней части коридора послышался голос – судя по интонациям, выпивший человек проспался, хлебнул из запаса