Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Борис прищурил глаза. На миг всего приоткрылась тайна. Аркаша мечтал оказаться с ней в одной постели, без свидетелей, и его мировоззрение создало свою модель событий. Но у Алевтины имелась своя, и когда обе конструкции сошлись – посыпались искры, лава хлынула через незримые края и пошла жечь всё, что попадётся на пути.
Не сложилось. В наши планы кто-то постоянно вносит поправки. Управление попало под раздачу, эвакуацией спаслись, но на прежнем месте и в эту минуту бушуют стихии.
Борис бегло, карандашом в блокноте, в несколько строк изложил основные события, чтобы проанализировать со спокойной головой. Осталось выяснить главный момент.
– Ты любишь Алевтину?
– Уже разлюбил. В гробу я видел… – вот и название рассказа, который напишем для конкурса. Имел мечту – войти в её спальню, как победитель конкурса. Ты разве не увидел? Внизу было сказано: «Победителя приглашаю к себе домой, с ночёвкой».
Борис покраснел.
– Это я дописал. Пошутил, так сказать.
Аркадий сперва прослезился, потом утёрся рукавом.
– Но она же не стёрла приписку! Значит, согласилась с мнением большинства.
– О каком большинстве идёт речь?
Брат выпучил глаза:
– Ты как с луны свалился. Все лаборанты высказались за участие в конкурсе.
– Кто и свалился с Луны, так это Домарощинер. Хватит об этом. Как будем брать простоквашу?
Употребив все мыслимые преимущества, братья уносили из столовой восемь литров простокваши, но в коридоре их подкараулила неприятность. Пока коллектив столовался, роботы организовали актовый зал, прямо в коридоре. Знакомый лектор пояснил случай:
– Наш человек менее всего настроен посещать актовые залы, склонен игнорировать плановые мероприятия. Мы пошли вам навстречу… Вы, молодые люди, проходите, не стесняйтесь. – Лектор указал на свободные места в первом ряду, подождал, пока братья сядут. – Мы можем поговорить о многом. Например, о хищениях народной собственности, с живыми примерами… Вам удобно, молодые люди?
Эти молодые люди слишком одинаково смотрелись, на фоне остальных, особенно – привычка прижимать руки к животу, будто прятали на себе что-то, около пяти килограммов весом.
– Но сегодня поговорим о более важных событиях. В тех местах, откуда мы вовремя эвакуировали Управление, разгорелись ожесточённые бои. Лес бросил все силы, куда и мы бросили все силы: мы хотим отстроить всё заново, Лес не собирается уступать ни пяди. И чья возьмёт, станет ясно по окончании сезона отпусков. Если не случится чуда, и сроки возвращения могут быть пересмотрены. Пока же могу сообщить такую новость. Наш давнишний противник вдруг выразил готовность оказать содействие. Да-да, вы не ослышались: те самые американцы. Они предложили сбросить одну бомбу, мы обязались отключить ПВО и дать шанс для попытки. Вчера бомба покинула гнёзда бомбардировщика, и мы ждали результата. А он произошёл два часа назад. Завод, выпускающий эти самые бомбардировщики, стёрт с лица Земли. Тип оружия не установлен, но американцы скрывают, что это их бомба, только легла не туда. Эффект ещё будет обстоятельно изучен, но с нашей стороны уже закрыты все проекты по борьбе с наземными целями, с воздушных объектов. Иначе есть риск лишиться своей авиационной промышленности. Вот, собственно, и всё, с чем руководство Материка посчитало нужным вас ознакомить. Вопросы.
– Что случилось с нашей Алевтиной?
Зал ахнул. С первых рядов задавать такие вопросы – непростительно. В первых рядах, извините, должны идти-сидеть-стоять преданные делу товарищи. Кто подослал этих двоих, кто надоумил затягивать время ненужными вопросами?
Лектор отреагировал верно:
– Ну, раз вопросов нет, до скорой встречи.
Роботы набросились и растащили стулья. Минута – и в коридоре остались два брата. Их как бы никто не узнавал, как бы никто незнаком и ни разу не видел. Вот теперь пусть подумают над своим поведением в общественно полезных местах, лучше бы за языками последили.
Обоим стало стыдно. Их поймали почти за руку. Мало того, они согласны обвинить кого-то другого, третьего, кто озвучил злосчастный вопрос. Это не мы, мы даже не додумались бы, просто какое-то наваждение.
Но торчать в коридоре, загруженными, как тот бомбардировщик, было бы глупо и трудно. Руки затекли, ноги дрожали, а идти – как до того Леса.
К вечеру всё же добрались, забили полный «холодильник». Подоконник мог принять в десятки раз больше, да кто даст?
– Ну, что, брат, вляпались? Теперь все друзья будут коситься, обходить стороной.
– Так уже выяснили с тобой! Это не мы ляпнули.
– Кто тогда?
– Давай думать. Голова ж для чего-то предназначена.
Глава вторая
Кандид
Смертельный риск – да нам не привыкать:
За Родину – так и порвём любого…
Опять пошли в атаку танки. Бл.дь!
Покров лиан – надёжней нет покрова.
Кандид что-то размечтался, сидя в засаде. Упорству, с каким лунатики собирались отбить площади Управления, только позавидовать. За двумя бульдозерами, вооружёнными ножами, шёл танк. Иногда казалось, что машинами управляют с расстояния.
Помнится, в детстве, у одноклассника была машинка на дистанционном управлении.
У него так и застряло в голове: а ведь ничего не стоит трактора и комбайны водить по полям. Люди спокойно могут заниматься настоящим делом, но это кому-то не нужно. Лом, лопата и рукавицы – такая вот забота, в лице инспектора по охране труда.
Ножи у бульдозеров увеличены вдвое, за ними и прячется танк. Авана прямо с утра и заявила: сегодня надо начинать атаку, потому что у них запланирована на завтра.
Кабы не эти слова, он бы и не разглядел всеобщей мобилизации. Лес учёл прошлые ошибки, внёс коррективы, и к передовой потянулись резервные полки, кто по правилам военного дела не должен покидать запасных позиций.
Интересно и то, что среди сталкеров нашлись предатели. Ну, как так? Лес вам доверял, посвящал в тайны, и чем отплатили? За лишнюю бутылку кефира, – как это мерзко!
Карта местности засела в памяти, как дата рождения. Он видел каждый овраг, болотце как бы с высоты птичьего полёта. Привык настолько, что не придавал особого значения. Но Лес и тут пособил. Теперь на этой карте были видны танки и машины огня. Огнемёты на гусеничном ходу. Теперь каждый видел, где назревает прорыв, сколько бойцов уже выдвинулись в том направлении. Другие бы не ослабить. Так в шахматы и играют, наблюдая все фигуры.
Пробному прорыву не дали развернуться, враг отступил. Второй просто отметился, а основной