Юрий Леляков - Великая тайна Фархелема

Пробраться в грузовой вагон, чтобы покинуть Кераф — да ещё вагон нужно как-то найти… И это — сейчас, наяву, в их реальной жизни, а не в рассказах взрослых, которые чуть не все как один почему-то ездили и на крышах вагонов, и спрятавшись в грудах каких-то лохмотьев, отходов, стружки, и мало ли как и где ещё. Что, конечно, может позволить себе здоровый дурак, экономя деньги на билет — но не школьник, терявший сознание на занятиях по физкультуре… Правда: не глупость ли, не абсурд — вообще весь план, родившийся так внезапно, в мгновения, когда некогда было думать? Даже при всех их способностях — учитывая их же проблемы со здоровьем? С которым они — ни больше ни меньше — собрались пересечь страну с севера на юг, чтобы потом, на крайнем юге, ещё перейти границу? И это — в стране, где подросток не может позволить себе легальную поездку и в соседний город, ведь и на этом коротком пути найдётся кому заметить «непорядок» и доложить «куда следует»? А они решаются не просто бежать, спасая себя — добраться до Чхаино-Тмефанхии с этой записью…

Но уже новая мысль будто встряхнула Джантара… Допустим, доберутся, предъявят запись — и что дальше? Они же не знают скрытого смысла записи, какой-то её тайны! И лишь предполагают её связь с событиями в Тисаюме… И что так смогут доказать, подтвердить, что и чем оправдать? И мало ли какие ещё возможны неожиданности при таких попытках?.. Когда уже неизбежно замешаны государственные власти страны, которую они покинут — но где остаются их родные и близкие? О возможных последствиях чего и подумать страшно…

Так… может быть, правда: попытаться вернуть всё назад? И уже сейчас начать думать: как представить всё происшедшее, и свою роль в нём, для лоруанских властей, чтобы это не имело ни для кого серьёзных последствий — а уже потом, вернувшись в «обычную», «нормальную» жизнь, продолжить поиски? Да и… что может быть поставлено им в вину? Спасались от опасности, используя средства и способы, что были в распоряжении! И опасность была — и были основания полагать, что имеют дело не с «представителями власти», а с врагами, оккупантами… И какие могут быть конкретно против них доказательства? Не сами разоружили тех солдат; и извещение в неразберихе мог послать кто угодно! Извещение, где даже нет имени его самого, Джантара Фаярхая…

Хотя верно — имена! Восемь имён, чем-то связанных между собой! По крайней мере — особым режимом учёбы, да ещё с какими формулировками! И они — все вместе, в одном извещении. А если кто-то, привлечённый этим, начнёт копаться в биографиях…

А ещё — автобус! Уже найден не где-нибудь — во дворе его дома! При желании можно связать со всем этим его — тоже особорежимника, тоже каймирца, живущего там, где во дворе найден автобус… Что тогда? И так-то каково всё балансировать на грани между обычной школой и интернатом, подозрениями в неполноценности и неблагонадёжности; быть и теми, кого снисходительно презирают — и теми, кого инстинктивно опасаются? И кто поймёт их самих, с особыми, но тоже вполне человеческими проблемами — а не увидит в них лишь досадную помеху существованию «простых» людей, которым не подходит цивилизация, не хватает ресурсов, и оскорбляет существование таких детей, на которых нельзя запросто выместить взрослое скотство?..

Нет, конечно, они решили правильно. И как ни парадоксально: этот трудный, сложный, рискованный путь, так внезапно избранный ими — всё же безопаснее, чем сдаться на милость властей и закона, надеясь на понимание или хотя бы формальную справедливость. И не довольно ли уже имеющегося горького опыта? Как всем им пытались сломать жизнь якобы по ошибке — а чиновник в полиции предлагал фактически принести в жертву кровной мести его, Джантара? Вот тем, кому не по силам обычная школа, и приходится бежать через всю страну…

— Джантар, постарайся успокоиться, — Фиар легко коснулась его руки. — Мы в непривычной для себя роли, но что делать…

— И это не навсегда, — добавил Талир. — Мы обязательно вернёмся. Но, так как мы нужны для будущего, надо сохранить себя для него. И тебе ли не знать, как всё вдруг может измениться…

— Может… — ответил Джантар. — Вопрос: в какую сторону, и спустя сколько лет? А пока меняется в очень странном направлении. И сколько ни ищем путей дальнейшего развития, сколько ни создаём теорий… Во что недавно верили сами — а теперь бежим от властей, полиции…

— Джантар, не надо, — предупредила Фиар. — Уже сворачиваем во двор.

— Как… уже дошли? — спохватился Джантар. И правда, он был так поглощён мыслями, что и не заметил, как успел свернуть куда-то в сторону и остановиться в узком проходе между едва освещённой далёкими огнями глухой боковой стеной дома и ветками какого-то кустарника.

— А теперь подождите здесь, — сказал Талир. — Дальше пойдём мы с Итагаро… Или нет, давайте сразу во двор, — добавил он спустя несколько мгновений из темноты. — Там как раз никого…

— …Да, можно ли было представить… — не в силах сдерживать эмоции, продолжил Джантар уже во дворе дома со смутно черневшими окнами, ни одно из которых не светилось. — Имею в виду: ещё тогда, в 70-е. Тоже, казалось, совсем скорo будет лучшая жизнь, справедливые законы…

— Но не могли мы, по логике взрослых, сами послать извещение на себя! — вдруг сообразил Минакри. — Тем более, там значится сопровождающий нас врач… Давайте хоть сейчас подумаем: что из этого может следовать? И — кто нас видел в Керафе?

— То есть… нас тут и не было? Всё время скрывались где-то в Тисаюме? А кто угнал автобус, и почему сюда — не знаем? А это мысль… Хотя нет, — cразу спохватилась Фиар. — Тогда надо как-то объяснить: откуда само извещение, почему в нём наши имена, и нас же всех не нашли по домашним адресам? А главное — как докажем, что извещение не имеет под собой реальной почвы?

— И как же не нашли: нашли и меня, и Ратону, — напомнил Донот. — И многие помнят его как заразного больного. Не знаю, вёлся ли какой-то учёт — но всё же… В любом случае риск…

— А там ты уже гражданин, чьи права не ставятся под сомнение, — подумав, ответил Минакри. — И если явишься сюда — уже как гражданин Чхаино-Тмефанхии. Как та же Инал Юкар в свои 19…

— Как же, явишься, — горестно повторил Лартаяу. — При том, что происходит в отношениях между двумя странами. Тем более — в Тисаюм, с его флотской базой… Сможем мы вернуться туда как иностранные граждане? Или пусть бывшие беженцы, жертвы несправедливости? Вот именно: хорошо ли мы обо всём подумали?

— Опутали всё своими базами… — так произнёс Минакри, что Джантару стало страшно, как бы он сейчас не сорвался. — Распоряжаются в нашей исторической столице просто как на военном объекте, который и непонятно зачем нужен… И страшно в чём-то ошибиться — потому что есть «высшие интересы». Ничьи, не человеческие — но выше интересов всякой личности…