Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Он мысленно подставлял ладони под светило и стремился поддержать.
– Я тебя не понимаю: вы уже знакомы!
– Никто и не спорит.
– Так чего тебе не хватает?
– Там кругом были люди. Не знаю, что-то не так, как раньше.
– Может, книжных полок не хватает, луны?
– Может.
– А кефиру, для храбрости?
– Сейчас бы не отказался.
Кандид отошёл на десяток шагов, про кефир завёл речь. Пока они обсуждали способы добычи, Горчица дважды заглядывал в палатку, за каждым прикосновением ветерка. Эта женщина способна на то, о чём не подозреваешь.
Супруги договорились, Кандид вернулся, дотронулся до плеча, чуть наклонившись. Шёпотом сказал:
– Ты привыкай, а мы за кефиром. Авана говорит – там высоко, она не достанет. А не достанем оба, обойдёшься без кефира.
– Обойдусь, не первый раз.
Что дальше тянуть нечего, надо уходить, Кандид понял давно, просто хотел поддержать. Кто бы мог подумать, что встреча с Алевтиной не так проста, как кажется, что бывший пилот нуждается в предварительной подготовке. Что уж говорить про сам экзамен.
Авана вцепилась в руку мужа и увела, предвкушая, что эту ночь на вершине они проведут вдвоём. Кандид вяло сопротивлялся, позволяя уговаривать себя, и шагал по травам всё увереннее, оглянулся лишь раз, когда дружок наполовину скрылся в палатке.
Войти в палатку без свидетелей – он этого и хотел. Проверил на устойчивость, – этим рукожопам доверять, по словам знакомых, лишний раз не стоит.
Растянулся поверх одеяла, и сразу перед глазами возникла библиотека, полки с книгами. Как будто не они сами раздевались, а кто-то другой. Они лишь стали невольными свидетелями свидания.
– Ну, и чего мы боимся? Все люди ложатся в постель, чем-то занимаются, ещё и удовольствие получают. После чего в роддомах фиксируют прибавку… Одичал. А всё Москва виновата. Вот не поехал бы… Надо брюки снять, иначе опять скажет. Страх нельзя кормить, поэтому раздеваемся. – Стянув рубашку, Горчица остановил себя. – Я Перец! Пусть меня боятся! – и стащил брюки. Простынь хрустела, подразнивая: я такая большая, широкая, а ты один, такой малоразмерный. Не пригласить ли нам кого?
– Счас! Уже скоро! – Перец испугался, что занимает середину ложа, стал пядями отмерять расстояния слева и справа. Наверное, надо умерить аппетиты, не всё одному. В уме поделил сумму расстояний, сместился на тридцать процентов… Если взять ещё десять, она поймёт, что ты боишься. Нет, тут надо поставить себя твёрдо: ни шагу назад!
Полог палатки окрасился в красноватые оттенки. Уже скоро.
Слуха коснулся детский голос. Рукожопы что-то забыли. Или Авана наняла их посторожить первую ночь. Чтобы не сбежал.
– Мам, он уже здесь.
Перец приподнял голову, прислушался. Теперь послышался характерный шелест травы по ногам. Слышимость исключительная.
– Ты иди, мы посторожим.
– А он ждёт тебя, мам?
– Надеюсь.
– Так иди, нам очень нужно.
И вот рука коснулась полога, пальцы проникли в щель.
– Есть кто в доме? Можно войти? – этот голос не спутаешь с другими. Сегодня в нём покорность, нет того напора, который тоже отпугивает. Всё развивается прекрасно до того момента, когда она вспоминает, что род обязывает.
У него перехватило в горле, хрипло выдавил: «Д-да».
Причёска заняла сразу половину пространства. Если не обман зрения. Она старалась, она хотела понравиться чем-то особенным.
– Это платье не желательно мять.
– Да-да, – он проверил владение голосом, – конечно, входите. Входи. – Сказал и отвернулся к стенке, как делал не раз, когда женщины торопливо меняли одежду, чулки, коньки или сдавали в прачечную бельё. У них какая-то жажда случайно выставлять напоказ подробности, умело отслеживая, чтобы другие глаза не обрадовались находке.
– А что говорят женщины, когда приходят домой?
Перец тотчас припомнил варианты, какие слышал чаще других. «Как я сегодня устала!» – они как обезьяны, повторяют за артистами.
Алевтина нырнула под одеяло, уже под ним совершила манипуляции с остатками белья. Сняла и сложила под подушку. И вот они, красавцы, лежат рядом, могут коснуться друг друга, да никто не собирается сделать этот шаг первым.
– О чём думаешь?
Перец развернулся на четверть оборота, уставился в потолок.
– Думаю, как донести случай.
– Так постарайся.
– У меня есть брат. И мы настолько похожи, что не отличить.
– Ты хочешь сказать…
– Верно. Ты очень нравишься ему. А мне приходится подменять, когда он слишком занят. До этого вечера всё шло нормально, до этой встречи.
– Зачем же ты пошёл на обман?
– Он обещал, что успеет. И вот что-то помешало.
Алевтина нахмурила брови, что-то припоминая. Взвесив его слова, потянула из-под подушки свои сокровища, стала одевать их. Ещё разок задумалась.
– Отвернись, дай одеться.
– С удовольствием.
– А я-то думаю, что так неспокойно на сердце.
– Он обещал. Я тоже не собирался задерживаться. По уговору, я побуду у палатки, в крайнем – могу войти, прилечь. Дальше этого шага мы ничего не оговаривали. Сколько мог, я тянул время, а его всё нет.
– Надо идти и выручать, раз такое дело.
– Думаю, если через полчаса не явится, можно объявлять тревогу. Предположить, что его перехватили по дороге сюда… Могли.
– Ты их знаешь?
– Только в общих чертах. Они не афишируют себя, действуют всегда из тени.
– Засекаю время. – Она села, глядя на выход из палатки. – Интересно, как бы это получилось. Он входит, ты уходишь?
– Могу зарыться в землю кротом, комаром улететь. Нам встречаться особой нужды нет.
– Не ладите?
– Есть такое. Разные взгляды на то, что правильно.
– Но ты согласился подменять в какие-то моменты. В библиотеке кто из вас был?
Перец решил поиграть:
– А сама как думаешь?
Она стала загибать пальцы, считая свою считалочку. Сбилась со счёту. Начала заново.
– Он.
– В библиотеке с тобой был я.
– Хочешь что-то проверить? Тебя там не было, теперь я уверена.
– На чём же основывается вывод?
– Мы целовались. С твоими губами