Моё проклятие - Мария Меркер

* * *

Парни приехали быстро. Натан вихрем влетел в спальню и подбежал к моей сестре, взял за руку, разговаривал ласково, с тревогой поглядывая в мою сторону. Даниил стоял на пороге спальни, когда Анита рассказывала, что случилось. Когда она врала, что после душа почувствовала себя плохо. Я же врала, что услышала, как она упала и прибежала на помощь. Натан не позволил ей встать, подхватил ее на руки, и унёс, чтобы отвезти в больницу. Меня же попросил собрать её вещи. Не приказал, а попросил. По-человечески.

Они уехали, а я осталась одна наедине со своим кошмаром, который всё это время находился где-то рядом и молчал. Не проронил ни слова, только молча наблюдал, я чувствовала, как спину прожигает его взгляд.

Они загнали меня на чердак, чтобы Анита не слышала крики и не волновалась обо мне. Теперь не было никаких запретов. Теперь он мог сделать со мной всё, что ему захочется...

Но мои страхи не оправдались. Даниил даже не тронул меня ни вечером, ни ночью. Вечером, после ужина он что-то делал по дому, пока я ждала его на чердаке, а потом пришёл, лёг рядом, пожелал мне спокойной ночи и уснул. Это казалось затишьем перед бурей. Я была почти уверена, что он не даст мне спуска на следующий день. Натан не вернулся, он позвонил брату и сказал, что останется с Анитой. Что это было, забота или же контроль, я не знала, да и спросить было не у кого. Главное — врачам удалось устранить угрозу выкидыша.

Не приехал Натан и на следующий день. А ближе к обеду Даниил выглянул в окно и сказал кое-что неожиданное:

— Я сейчас уйду ненадолго, а когда вернусь, мы с тобой прогуляемся.

* * *

Солнце припекало, создавая обманчивое ощущение обычного летнего дня, когда жизнь кажется простой и безмятежной. Когда мы вышли из дома, я первым делом посмотрела на вольер — огромные псы были заперты, они лишь проводили нас ленивыми взглядами, не издав ни звука. В руках Даниил нёс большую дорожную сумку.

Мы покинули территорию и углубились в рощу, окружавшую особняк. Когда я приехала сюда, всё казалось не таким... Глянцевым? Сквозь кроны деревьев пробивались лучи света. Повсюду зелень, воздух был наполнен ароматом нагретой травы и лесных цветов. Даниил шел молча, но его походка была непривычно расслабленной.

Наконец мы вышли на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну, усыпанную полевыми цветами. Даниил остановился и, не говоря ни слова, расстелил большой плед. Из сумки он начал доставать еду, купленную в обычном супермаркете: треугольные бутерброды в пластиковых упаковках, сочные фрукты, бутылки с холодным чаем. Кивнул мне, приглашая присесть.

Я опустилась на плед, чувствуя, как приминается и хрустит трава подо мной. Есть почему-то не хотелось.

— Я могла бы приготовить сама, — не зная, с чего начать разговор, сказала, взяв яблоко. — Бутерброды же просто сделать.

— Приготовишь ужин, — пожал плечами Даниил. — Но я бы не стал доверять тебе нож. Так что, сделаю сам. Поможешь, окей?

— Что я сделаю ножом? — вспомнив рассказ Аниты, спросила я.

— Поранишься, — ухмыльнулся он. — Или захочешь воткнуть его в кого-нибудь.

— Кроме нас двоих там никого нет.

— Ну, значит, в меня.

— Я не смогу. Ты знаешь.

— Да, ты не сможешь, — взяв бутерброд, он не спешил вгрызаться в него зубами. Сидел, прислонившись к дереву и говорил со мной, почти не глядя мне в глаза. — И поэтому с тобой сложнее.

— Что?

— Помнишь, я сказал, что сломаю тебя?

— Как забыть...

— Сломать легче того, кто не гнётся. А ты податливая. Ты мягкая. Я прям почувствовал это, когда трахнул тебя в первый раз.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — он вдруг широко улыбнулся. — Ничего. Забудь. Давай поедим и просто поговорим о чем-нибудь нейтральном. Расскажи мне, как прошёл год твоей учебы? Что показалось тебе сложным, а что наоборот?

— Я... Я не знаю, я не хочу, — своим тоном, своей интонацией он выбил меня из колеи. Мы часто говорили обо мне в наших переписках. Он возвращал меня в то время, когда я верила ему.

— Расскажи мне. Пожалуйста.

— Ладно, — вздохнула я и начала рассказывать ему о том, как прошёл этот год. Весь обед Даниил вёл себя пугающе вежливо. Никаких приказов, никакого льда в голосе. О себе не говорил, только спрашивал обо мне. Отвечать на его вопросы я не хотела, но в итоге расслабилась.

— Приляг рядом, — негромко попросил он, когда мы закончили есть, а я закончила свой рассказ. Он сам уже откинулся на спину, подложив руку под голову. — Я не был на пикниках целую вечность. Всё время в каком-то напряжении.

Я подчинилась, медленно легла на край пледа, стараясь сохранять дистанцию. Волнение вернулось. Вокруг не было ни души — только мы и лес. Я была почти уверена, что сейчас он воспользуется нашей изоляцией, и вновь начнёт принуждать меня к близости, а я, как обычно не смогу дать отпор, и поддамся ему прямо под открытым небом... Но Даниил просто смотрел вверх, щурясь от солнца. Его лицо разгладилось, жесткая складка между бровей исчезла. Мы молчали.

Через некоторое время я заметила, что его веки отяжелели. Дыхание стало ровным, глубоким и спокойным.

Уснул?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Неужели? Сначала медленно села, всматриваясь в его лицо. Он действительно спал — крепко, по-настоящему. Начали одолевать сомнения , но я прекрасно понимала — это был шанс. Причём, единственный.

Неужто он не чувствовал сонливость, не осознавал, что если заснёт, я смогу дать дёру?

Я осторожно поднялась на ноги. Колени дрожали, но в голове уже созрел план. Мне нужно выбраться из этой рощи, добраться до дороги, а там — домой. К отцу. Без денег, без телефона, без связи, но, оказавшись вдали от этого дома, я смогу добраться до своего и, наконец, поговорить с отцом. Ему должно быть известно и о том, что всё-таки случилось с мамой, и о том, что происходит