Моё проклятие - Мария Меркер

— Ааааааай, — вместо сдавленого мычания сорвалось с моих губ. Тут же отпустило, но его член снова двинулся в меня. И снова до самого конца...

— Не сжимай его, Ева, — шепнул он, снова вынув его из меня и снова погрузив внутрь. — Отпусти это. Твоё тело сопротивляется, не желает покориться мне, но ты сможешь что-то сделать с этим, я знаю, — произнося эти слова, он продолжал. Продолжал входить и растягивать меня, уже смелее, не так нежно, как когда проникал впервые. Дрожь в моём теле сменилась липкой испариной, послышались тихие редкие шлепки.

— Я не могу, — жалобно простонала я в ответ. — Не могу...

— Можешь, — пробормотал он и качнул бёдрами чуть резче. Внутри полыхнуло, низ моего живота напрягся, но после этого порывистого толчка, Даниил, оставшись во мне замер, и я изо всех сил постаралась расслабиться. Внутри уже почти не болело, ощущения были не приятными, но это не было той болью, которой я так боялась. Больше он не разговаривал. Молча трахал меня в том же темпе, сомкнув губы и громко, прерывисто дыша, пока я совсем не перестала издавать какие-либо звуки, перестала впиваться ногтями в его твёрдые плечи и замолчала. В полной тишине эти звуки, с которыми его член проникал в меня, резали по ушам, эти влажные шлепки, что становились всё громче с каждой секундой, вызывали во мне смесь горечи и стыда.

Он не поцеловал меня и на этот раз, не коснулся губами моих, не ласкал моё тело, прежде чем нарушить мои границы, просто имел меня, просто трахал. Однако, отойдя от шока ещё в процессе, я почувствовала кое-что, на что не обратила внимание раньше.

Он дрожал. Двигался, держа руки на моей пояснице, сжимая ладони в кулаки и дрожал всем своим крепким телом точно так же, как и я несколько мгновений назад. Отпустив его, я постаралась отодвинуться, распахнула глаза и посмотрела ему в лицо. Он кусал свои губы. Желваки на челюсти набухли. Будто он сам испытывал боль, вгоняя в меня свой пульсирующий член.

Это было пыткой, но я поняла, что вынесла её ещё до того, как он вжался в меня, заполняя до основания, входя на самую глубину, где снова стало больно. Вытерпела. Но когда он вышел из меня, вздох облегчения сорвался не с моих губ, а с его. Я не понимала ничего, может, он всегда так кончал, дрожа и морща нос, словно ему неприятно?

Подняв просохшие от слёз глаза, я столкнулась с его глубоким, мрачным взглядом и отпустила его. Дрожь вернулась вместе с мощным облегчением, и сердце вновь затрепыхалось в груди. Даниил смотрел на меня, не сводя глаз. А потом потянулся ко мне и крепко вжался губами в мои губы.

Я застыла. Просто оцепенела, чувствуя, как он пытается проникнуть влажным языком в мой рот. Внутренности стянуло в тугой узелок, когда я, наконец, разомкнула губы и он начал ласкать меня, ласкать мой язык, посасывать нижнюю губу, прикусывая, но совсем не больно. Ни капельки не больно, но чувственно и так сладко. Поцелуй с солоноватым привкусом моих слёз.

— Дань... — робким шёпотом произнесла я, прервав ласки, и он вдруг, не говоря ни слова, выпрямился, притянул меня к себе и прижал к своему горячему и липкому телу, заключив в свои объятья, словно в плотный кокон. Он всё молчал, обнимая крепко, не как свою вещь, но как родного человека, которого любишь, которого боишься потерять, боишься, что он тотчас же исчезнет или упадёт замертво, если не удержишь.

Однако это не продлилось долго. Спустя несколько секунд он резко отпустил меня, отшатнулся как от огня, рваными неаккуратными движениями стянул с себя презерватив, на котором я заметила розоватые разводы и направился в уборную, хлопнув дверью с такой силой, что задрожала крыша.

— Иди в душ, отмойся и ложись спать, — грубо и холодно произнёс он, выйдя спустя пару секунд и начал одеваться. Даже не посмотрел в мою сторону.

Я ничего не сказала. Обида снова сдавила горло, и я, соскользнув со стола, пытаясь закрыть тело руками, хоть ему и не было дело до меня, поплелась в душ. Он ушёл. На этот раз не стал хлопать дверью, но оставил меня одну.

Я старалась не думать о том, что случилось, не бередить лишний раз свои раны, но, вернувшись и забравшись под одеяло, снова почувствовав боль в том месте, где он выгравировал на мне своё имя, не выдержала и разревелась в голос.

Радовало только то, что его не было рядом, и некому было закрыть мне рот. Все остальное убивало. И жжение между ног, и эта саднящая боль на поверхности кожи. И его привкус, оставшийся на губах. И то, что после всего этого я не перестала его любить...

* * *

— Ева, — голос Даниила вырвал меня из поверхностного сна. Уже светало. Серый утренний свет пробивался сквозь толстое стекло мансардного окна. Он лежал рядом, не вплотную ко мне, но я чувствовала спиной тепло его тела. — Ты стонешь во сне. Тебя мучают кошмары? Отвечай честно.

— Нет, — ответила я. Честно. Я даже не помнила, снилось ли мне что-то или нет. Только темноту, из которой я вынырнула.

— Хорошо. Ты расстроена тем, что произошло между нами?

На это я решила просто промолчать. Неужели он и сам не понимал этого, не видел своими глазами? Конечно, он видел.

— Молчишь. Ладно. Просто хочу тебе напомнить кое-что. Ты подчинилась мне, это похвально, но теперь так будет всегда, несмотря на то, что ты достаточно неплохо себя вела. Я буду брать тебя когда захочу и где захочу. Ночью, нём или по утрам, значения не имеет, и от твоего желания не зависит. Через неделю, когда начнут действовать эти таблетки, я буду делать это без презерватива, так что, пожалуйста, не забывай их пить, если не хочешь последствий. Я хочу кончать в тебя. Есть, что сказать на это?

— Нет, — не думая, ответила я и сжала кулаки, отчаянно борясь с желанием ответить по-другому. Сказать что-нибудь колкое, выразить обиду, накричать на него, в конце концов. Молчание было лучшим решением. Даже если он всё понимал, мне