Моё проклятие - Мария Меркер

Я влетела на крыльцо и замерла. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял Даниил. Его полураздетая фигура в свете неполной луны казалась огромной и зловещей. Он знал, что собаки закрыты. Он знал, что и калитка заперта на замок, и что мне в жизни не перелезть через этот огромный забор без посторонней помощи. Всё это я прочла в его темно-зеленых глазах.

— Далеко собралась? — его голос был тихим, но в нем проступала такая ярость, что у меня подкосились ноги.

Прежде чем я успела что-то ответить, он рванулся вперед. Его пальцы стальными тисками сомкнулись на моем запястье.

— Больно! Даниил, отпусти! — вскрикнула я, но он даже не взглянул на меня.

Он буквально поволок меня за собой. Потащил на чердак, не слушая ни возражения, ни извинения, твердый, агрессивный, на крутой лестнице он придержал меня за талию, чтобы не упала, но в его жесте не было ни любви, ни заботы. Только желание наказать, отомстить, причинить боль. Затолкав меня в спальню, он громко хлопнул дверью и запер её на замок.

— Ты не понимаешь по-хорошему, Ева, — прорычал он, надвигаясь на меня. — А если бы я не запер собак? Знаешь, они иногда спят в вольере, даже когда он открыт. Они злые, натасканные нападать на посторонних и вгрызаться в ноги и руки. Ты этого хотела? Чтобы тебя разорвали?

— Нет, я думала, они закрыты... — пролепетала я. — Я хотела просто подышать...

В его глазах не осталось и следа той ночной нежности. Он схватил край моей ночнушки и резким, грубым движением начал стягивать её через голову.

— Раз ты так хочешь гулять по ночам, — прошипел он, хочешь подышать, — значит, тебе слишком жарко в одежде.

Я пыталась отбиваться, закрываться руками, но он был сильнее. Каждое его движение было пропитано желанием подчинить, наказать меня за эту короткую вспышку надежды на свободу. Раздев до трусиков, он подхватил меня за ягодицы и усадил на письменный стол. Втиснувшись между ног, вдруг остановился и посмотрел вниз. Туда же взглянула и я.

— Меня совсем не возбуждает твоя непокорность, но мы это исправим, — прошептал Даниил, просунув под меня свои руки и медленно стягивая трусики. — Всё в твоих руках. Поднять мой член легко, но вот заставить течь тебя... Если я войду в тебя насухую, будет больно. Так что, прекращай дрожать и расслабься. Этого не избежать.

Глава 7

Когда Даниил стянул моё нижнее бельё, он, в отличие от меня, не стыдясь ни капли, снял и свои узкие боксёры, обнажив то, что я не хотела видеть. У меня застучали зубы, на чердаке не было холодно, но я чувствовала, как по спине предательски ползёт этот неприятный, колючий холодок.

Его взгляд, брошенный на меня, голую, обнимающую себя за плечи, был хуже пощёчины. А то, что он произнёс дальше, выбило меня из шаткого равновесия:

— Что ты так смотришь на меня? Боишься или так сильно не хочешь трахаться со мной, Ева?

— Не хочу так, не хочу, Дань, пожалуйста, — прохрипела я. Губы задрожали, слёзы покатились по щекам. Горло сжалось так сильно, что следующий звук, что я издала был похож на вой раненого животного. — Не... Не... Не... Не б-больно, — меня накрывала истерика. Прижимая руки к голой груди, я дрожала всем телом, пока он задумчиво открывал упаковку презервативов.

— Не больно, — покачал головой. — Не больно не получится, Ев, ты же знаешь. Успокаивайся. Ты как ребёнок, сидишь и плачешь, как будто перед тобой не я, а десять здоровенных амбалов. Что ты трясёшься? Это я.

— Нет. Не ты. Не ты! — выкрикнула я, сжав ляжки, когда он двинулся ко мне, держа презерватив между пальцами. Подошёл и положил обе руки на мои колени. — Это не ты... — добавила я уже тише. Он не реагировал на мою истерику, не злился, просто смотрел на меня с равнодушием.

— Раздвинь ножки. Не заставляй меня применять силу, — сказал он и начал медленно разводить мои колени. Сквозь пелену слёзы, дрожа и всхлипывая, я увидела, как он тянет свою руку к моей промежности. Почувствовала, как он касается меня пальцами, раздвинув половые губы. Он уже касался меня там, но это было другое. Тогда я словно чувствовала, что продолжения не будет. Теперь же понимала — он не остановится. Он сделает это, несмотря на просьбы и мольбы.

Да, я бы хотела однажды заняться с ним любовью.

Но не так. Только не так, не с ненавистью, не с холодом между нами. Он уничтожал меня, разрывал моё сердце.

Даниил не отвёл взгляд, так и смотрел мне в глаза наглаживая меня там, внизу, параллельно трогая себя. Опустив глаза, я увидела то, от чего в жилах застыла кровь — его член стоял, готовый ворваться в меня, большая гладкая головка, набухшие вены на стволе.

— Вот так, — сквозь мои поскуливания донёсся его шепот. — Чуть намокла, девочка. — Он надел презерватив, медленно натянул его на пенис и взял его в ладонь. Я отвернулась и, почувствовав, как он прикасается ко мне уже не пальцами, а головкой члена, до боли стиснула зубы. Послышался этот звук, этот влажный липкий звук, с которым он возил им между половинок, оттягивая момент, заставляя моё сердце биться быстрее в предвкушении боли. Дрожь захватывала моё тело всё сильнее, страх крепче сжимал в своих тисках.

— Ну всё, хватит, обхвати меня ножками и расслабься уже, наконец, Ева, ты как будто хочешь, чтобы тебе было больнее, давай! — процедил он, схватив меня за ягодицы пододвинул ближе к себе и когда я подчинилась, — обхватила его торс трясущимися ногами, всё произошло. Сначала я почувствовала давление на поверхности, потом головка прорвалась внутрь, растягивая стеночки влагалища. Я была уверена, не знаю, почему, кто вдолбил это в мою голову, но я была убеждена, что боль будет жгучей, страшной, я заскулила ещё громче и схватилась за его плечи, ища спасение, чувствуя, как внутри всё растягивается, пульсирует, чувствуя