Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Мы переживали, твоя записка взволновала меня, — встревоженной она выглядела вполне искренне.
Еще бы. В своем нелепом письме я постаралась упомянуть все вероятные причины ее интереса.
— Я не хотела причинять беспокойство, но мне неуютно и жутко. Покуда не поймают поджигателя, я вся изойду на нервы… — я опустилась на стул и уставилась невидящим взглядом в стену.
Ну, давай же! Сделай ошибку!
Мне нужно понять, что более всего заботит Ларису, и для этого надо вынудить ее саму заговорить об этом.
— Поджигателя? Ты думаешь, кто-то нарочно поджег флигель? — удивилась Самсонова. — И ты писала, что полиция не желает огласки. Отчего же?
— Господа рассудили, что это те же бандиты, что были у вас. И поджог совершили, чтобы отвлечь внимание и сбежать. И перед праздником никому не нужен переполох…
— Те же? Как они пришли к такому выводу? — нахмурилась Лариса.
Выходит, она никак не связывает эти два нападения. Это уже интересно. Уж не потому ли, что она догадывается, что в дом Чернышовой влезли не посторонние и не за столовым серебром. Тогда кого же она подозревает? Варианта всего два: Никифор и Гаврилов. А от них она прячет гарантийную бумагу.
— Да кто ж мне станет рассказывать? — наигранно удивилась я. — Только перевернули все верх дном. Никакой серьезной пропажи мы не обнаружили.
— Совсем ничего? — не поверила Самсонова. — Что же за горе-грабители, которые второй раз подряд ничего из дома вынести не могут, но настойчивость проявляют.
— У вас тоже ничего не унесли? — захлопала я ресницами.
— Только фарфоровую вазу разбили. Ценности на месте. Спугнул их, видимо, кто-то.
— Вот и у нас не успели, — меня вдруг озарило, и я сокрушенно добавила: — В кабинете шуровали, да только все на месте кроме расчетных книг Ариадны Пантелеевны. Но она была женщина аккуратная, наверное, в домашний сейф убрала. Проверить не получается, никак не могу справиться с замком. Хитрый он какой-то…
Я действовала откровенно топорно, но Самсонова, похоже, считала меня настолько недалекой и безобидной, что ничего не заподозрила. Взгляд ее сделался цепким.
— Расчетные книги? Не говори глупостей, кому они могли понадобиться? — небрежно отмахнулась она, однако я заметила, как ее пальцы стиснули подол. — Наверняка в сейфе и есть. Тебе не должны быть до этого дела. Пусть у наследника о них голова болит…
— И все же, я за хозяйство отвечаю в отсутствие Петра Генриховича. Как бы он чего не подумал…
— Ну давай посмотрим, что там за хитрый замок, — вроде бы неохотно бросила Лариса, поднимаясь.
— Ну что ты, — я сделала вид, что пошла на попятную. — Не стоит трудов. Я попрошу полицейских мне помочь…
— С меня не убудет тебе помочь. Раз тебя так это волнует, мы непременно должны вернуть тебе спокойствие, — Самсонова уже стояла у двери и только что не притопывала ногой от нетерпения.
— Ты весьма великодушна… — я нарочно проявляла медлительность, поднимаясь и поправляя юбки.
Лариса же, наоборот, демонстрировала неожиданное рвение. Она первая вышла из гостиной, и я последовала за ней, ни единым словом не указывая ей дорогу, однако Самсонова уверенно прошла к кабинету Гавриловой.
Сейф и в самом деле располагался именно там, но откуда бы об этом знать Ларисе?
Я достала из верхнего ящика стола ключ и, отодвинув кресло в углу, за которым скрывался сейф, показала ей:
— Вот видишь? Ключ входит, а повернуть не могу…
— Дай сюда, ты так ключ сломаешь, — Лариса сама взялась за дело, и выходило у нее довольно ловко: — Сначала надо нажать, а затем провернуть до щелчка…
Дверца поддалась, и мы увидели содержимое.
Разумеется, никаких расчетных книг там не было. Я была уверена, что именно их забрали, когда забрались в дом в первый раз. И готова была поклясться, что это был Никифор, хотя доказательств у меня пока не было.
Однако то, что только что произошло, раскрашивало многое в совсем другие цвета. Картинка почти сложилась, и у меня даже появилась догадка, зачем Самсонова согласилась участвовать в этом преступлении. Непонятно было только, как доказать.
— Твоих книг тут нет, — зло подтвердила Лариса.
Я понимала ее досаду. Она была права, кому могли понадобиться расчетные книги старухи? Только тому, кто хотел скрыть пропажу купонов. Всего-то и нужно, забрать записи. Если наследник умолчит, то никто и не узнает. А если еще и гарантийное письмо украсть у Самсоновой, то останется наша Лариса Ильинична с носом и на поводке.
Да, это было все еще зыбко, но теперь имело под собой мотивы. Версия становилась довольно правдоподобной, и найти ей подтверждение или опровергнуть — теперь дело Белозерского или Строганова.
Мне определенно есть, что обсудить с князем сегодня во время следственного эксперимента.
А Самсонова совсем потеряла покой. Разумеется, она поняла, кто забрал расчетные книги, и чем ей это грозит. Явно спешила меня покинуть, и я почти была уверена, что она хочет убедиться, что ее гарантийное письмо все еще в надежном месте. Лариса отказалась от чая под предлогом, что ей совестно меня утомлять долгим визитом.
Провожая ее и наблюдая, как Дуня подает шляпку и перчатки, я отметила, как отреагировала Самсонова, когда горничная потянулась к выпавшему из ридикюля Ларисы молитвеннику, чтобы его подать.
Так-так-так…
Глава 50.1
Ненавижу ждать.
Особенно когда мне не терпится поделиться своей гипотезой и вызнать у князя подробности допроса. Сплетня, которую ему передал Скавронский, меня тоже интересовала. Самого графа я до сих пор припомнить никак не могла. После беседы с Арсеньевой в памяти как будто возникла высокая фигура, но я бы не поручилась, что это не игры воображения. Да и, откровенно говоря, я не слишком упорствовала в воскрешении образа постороннего мне человека. Мы с ним вряд ли когда-нибудь еще столкнемся. Хотя, конечно, забавно, что среди всех приезжих в город именно он оказался полезен Белозерскому.
Сам Александр Павлович вызывал во мне намного больше любопытства, и дело было не только в его скандальном облике и спорных манерах. Зная его лишь в отрыве от, скажем так, естественной среды, я плохо себе представляла, чем живет этот человек. А пересказанные Вавиловым слухи одновременно и будоражили, и расстраивали.
Как