Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

И не могу сказать, чтобы мне этого очень хотелось. Не мой мир, не моя империя, не мои враги и не моя война. Напинать семейству Друцких, если уж они такие козлы, — это одно, это вполне по моему профилю, а во всю эту геополитику лезть… не уверен, что этот геморрой мне нужен.

Помимо всего прочего, я всю жизнь был пролетарием, и идея сословного общества, где люди не равны уже по факту своего рождения, где напрочь отсутствуют социальные лифты, где бояре непременно плохие, а царь хороший, он просто не в курсе, мне совершенно не нравилась, и мысль укрепить вот это вот все, когда оно начало шататься, меня совершенно не привлекала. Подтолкнуть — еще может быть, но тоже далеко не факт.

Разломы у них тут есть? Червоточины, ведущие в другие миры?

Их существование не было для меня новостью. Во время одного из моих прошлых отсутствий в Мирах Бесконечной Войны мои друзья нарвались на одну такую червоточину и вляпались в очередную порцию приключений, и вполне может быть, что один из местных Разломов приведет меня в мою родную вселенную, и я разберусь в том, что произошло, уже на месте. По закону всемирного свинства мой путь домой вряд ли лежит через ближайший Разлом, который контролируют Друцкие, но ведь надо же с чего-то начинать?

Как только что сказал мой новый старик-отец, путь в тысячу миль начинается с одного шага.

— Расскажи мне подробнее про Разломы, — сказал я.

— Почему именно про них? — спросил он, словно что-то заподозрил.

— Потому что это неизвестный для меня фактор, меняющий правила игры, — сказал я. — С магией, темными гримуарами и запрещенными ритуалами я сталкивался и в прошлой жизни, а вот Разломы, появляющиеся на планете в оптовых количествах, для меня в новинку.

— А я ведь так и не спросил, откуда ты пришел, — сказал он.

— Откуда-то оттуда, — я неопределенно махнул рукой, не желая вдаваться в подробности. — Разломов у нас практически нет, есть только порталы между мирами, и мы сами можем их открывать.

По лицу было видно, что старый вояка мне не поверил.

— У тебя остались в своем мире какие-то незавершенные дела?

— А разве у кого-то бывает иначе? — спросил я.

— Наверное, ты прав, — согласился он. — Невыигранные войны, недобитые враги…

Я-то больше думал в сторону недовыпитого пива и недотравленных баек. То ли я куда менее воинственен, чем этот старикан, то ли просто гораздо более эффективен, ибо недобитых врагов у меня вроде бы не осталось. Или я о них просто позабыл, а что это за враг, если ты даже вспомнить его не можешь?

— Ты хочешь найти в Разломах путь домой? — напрямую спросил Иван Федорович.

— Возможно, — сказал я.

— Это будет нелегко, — предупредил он. — Каждый Разлом кому-то принадлежит. Боярскому роду, клану или, как это заведено в Вест-Индии, какой-нибудь крупной банде, и никто из них не пускает в свои Разломы посторонних. Разве что, кроме тех, в которых ничего, кроме погибели.

— Но в принципе это возможно? — спросил я. — В Разломах встречались следы присутствия другой цивилизации? Или, может быть, сама другая цивилизация?

Он покачал головой.

— Все владельцы хранят тайну о том, что находится внутри их Разломов.

Я отметил для себя, что, чисто теоретически, такой способ вернуться домой все-таки возможен, хоть и связан с некоторыми трудностями. — Не знаешь, у кого можно заказать обзорную экскурсию по местным Разломам? — спросил я.

— Ничего не выйдет, — сказал он. — Никто не даст тебе заглянуть в свой Разлом. Вокруг каждого обычно строят настоящую крепость, у которой есть сразу две цели. Не пустить к нему конкурентов снаружи, и сдержать то, что может вырваться изнутри.

— Прецеденты бывали? — поинтересовался я. — Когда не сдерживали?

— Ниппоны потеряли так целый остров, — сказал Иван Федорович. — Из Разлома вылезла огромная тварь, гигантский неудержимый ящер-мутант, практически неуязвимый и изрыгающий из своей пасти синий огонь, плавящий и камень, и броню. Местные кланы дали ему бой и не преуспели, после чего бежали с острова, оставив его на растерзание чудовищу. Насколько мне известно, эта тварь до сих пор обретается где-то там.

Что ж, один Разлом можно выбросить из списка. Вряд ли Годзилла заявился сюда из Миров Бесконечной войны. Зная наших ребят, я бы скорее предположил, что из червоточины вылез бы рейд высокоуровневых игроков, и тогда бы перед местными кланами встал вопрос, кто тут кого фармит.

— Ты вряд ли вернешься домой этим путем, — сказал Иван Федорович. — Да и зачем тебе возвращаться?

— Ну, прямо сейчас особого резона в этом нет, — согласился я. — Но в перспективе все равно хотелось бы. У меня там, между прочим, осталась семья. И друзья.

— Любимая женщина? — спросил он.

— Вот с этим пока как-то не сложилось.

— Это хорошо, что ее нет, — заметил старикан. — Все остальное может подождать.

Это было довольно циничное замечание, и вообще, это явно не ему решать, что может подождать, а что нет, но я все еще придерживался стратегии «не обострять».

— Здесь у тебя тоже может быть семья, — продолжал Иван Фёдорович. — Сестра, дяди, тети, двоюродные братья и сестры, несколько племянников…

— Как я понимаю, они живут где-то отдельно.

— Мое родовое имение в упадке, так что я даже не могу никого пригласить в гости, — вздохнул Иван Федорович. — Всю свою жизнь я отдал служению государству и ничего не просил взамен. Пока я на дальних рубежах проливал кровь во славу империи, подлые Друцкие сумели лишить наш род главного источника дохода.

— Насколько я понял, Друцкие зарабатывают на продаже артефактов, — сказал я. — Ты тоже артефактор?

— Нет, я — Мечник, — гордо сказал он, умудрившись произнести слово «мечник» с большой буквы. — Я — воин, а не торговец или мануфактурщик.

— И что бы ты сделал, если бы контролировал этот спорный луг?

— Сдал бы его в аренду на честных условиях, — сказал он.

— Даже Друцким?

— Нет, — сказал он. — Я не желаю иметь никаких дел с