Это потому что я чёрный? - AI Caesar
Лучник послушно опустился на указанное место, морально готовясь к экзекуции.
Рейна действовала быстро и безжалостно. Она растерла в деревянной плошке горсть едких диких ягод, щедро добавила туда растолченный уголь из старого кострища и для нужной текстуры замешала получившуюся кашицу с обычной влажной дорожной грязью. Запах от этой алхимической импровизации стоял такой, словно где-то неподалеку сдох и начал разлагаться злокрыс.
Ассасин брезгливо зачерпнула темную жижу пальцами и начала грубо втирать её прямо в волосы темного эльфа. Попаданец тихо ругался сквозь зубы, чувствуя, как холодная грязь течет за шиворот, но терпел. Спустя десять минут интенсивной работы приметная серебристая шевелюра превратилась в тусклую, слипшуюся каштановую паклю, покрытую коркой засохшей земли.
— Уже лучше, — констатировала девушка, вытирая руки пучком жесткой травы. — Но лицо всё еще выдает в тебе гордого сына Морровинда. Босмеры из Валенвуда обычно имеют более землистый оттенок кожи и обожают портить свои физиономии всякой дикарской дрянью.
Она достала другой флакон, содержащий въедливый зеленый пигмент из толченых листьев пушицы, и принялась выводить на скулах и подбородке Садраса витиеватые, нарочито грубые линии. Племенные татуировки визуально ломали геометрию лица, делая острые эльфийские черты более округлыми и простоватыми. Финальным штрихом стала горсть пыли, щедро отправленная прямо в лицо стрелку для придания нужной фактуры «человека, который слишком долго шел за телегой».
Нереван громко чихнул, проморгался и подошел к небольшой луже, оставшейся после недавнего дождя в корнях дерева. Оттуда на него смотрело совершенно незнакомое существо.
Парень ухмыльнулся, и вдруг его тело начало меняться. Он сутулился, визуально скрадывая свой немалый рост и ширину плеч, втянул шею и расслабил мышцы лица, позволив нижней челюсти слегка отвиснуть. Взгляд умных фиолетовых глаз потух, сменившись выражением суетливой, заискивающей глуповатости.
— О, милостивая госпожа! — внезапно выдал эльф, и его голос зазвучал на октаву выше, приобретя дурацкий, певучий акцент, характерный для лесных собратьев. — Клянусь волосатыми пятками И'ффре, этот проклятый сундук такой тяжелый! Моя бедная спина сейчас треснет пополам, как сухая ветка! Может быть, Фендал заслужил лишнюю плошку похлебки за свои труды?
Рейна замерла, недоверчиво разглядывая получившийся результат. Маскировка сработала пугающе эффективно. Перед ней стоял абсолютно типичный, раздражающий до нервной дрожи валенвудский носильщик, которого хотелось немедленно ударить палкой просто за то, что он открыл рот. От циничного, смертоносного снайпера не осталось и следа.
— Ты выглядишь настолько омерзительно и жалко, что мне физически неприятно находиться с тобой рядом, — искренне призналась имперка, брезгливо поправляя складки своего дорогого плаща.
— Благодарю за столь высокую оценку моего актерского таланта, госпожа, — всё тем же писклявым голосом протараторил «Фендал», отвесив нелепый, ломаный поклон. — Тогда берем сундук и идем покорять столицу. Главное — не выходи из образа, даже если я начну рассказывать стражникам о том, как правильно жарить желуди!
Очередь к главным воротам Солитьюда двигалась с мучительной, выматывающей неторопливостью. Стражники столичного гарнизона, облаченные в тяжелые панцири с гербом волка, сегодня явно не страдали от приступов излишнего гостеприимства. Норды дотошно потрошили каждую крестьянскую телегу, вспарывали мешки с зерном и хмуро сверяли подорожные грамоты, создавая перед каменным мостом настоящую пробку из раздраженных путешественников и уставших лошадей.
Когда очередь наконец дошла до наших героев, рослый усатый десятник с подозрением уставился на затянутую в дорогой плащ девушку и преградил ей путь древком алебарды.
— Стоять, имперка. Подорожная и цель визита в столицу, — рявкнул офицер, недобро щурясь. — И что в этом подозрительном сундуке, который тащит твой слуга? Открывайте для досмотра.
Рейна театрально закатила глаза и презрительно скривила губы, безупречно вживаясь в образ стервозной, знающей себе цену купчихи. Она брезгливо выудила из рукава заранее подготовленные фальшивые бумаги и буквально швырнула их в лицо стражнику.
— Уберите свои грязные руки от моей собственности, солдафон! — визгливо, с нотками истеричной угрозы возмутилась ассасин. — В этом ящике находятся хрупкие фамильные реликвии и ценнейший антиквариат из Сиродила! Если вы поцарапаете хоть один кувшин своими неотесанными пальцами, я лично добьюсь того, чтобы генерал Туллий отправил весь ваш наряд чистить солдатские нужники!
Десятник покраснел от гнева, набирая в грудь побольше воздуха для жесткого ответа, но в этот самый момент на сцену ворвался сутулый, перепачканный грязью босмер.
Нереван, согнувшийся в три погибели под тяжестью замаскированного свинцового саркофага, неуклюже влез прямо между стражником и своей «госпожой». Попаданец плюхнул неподъемный груз на мостовую, чудом не отдавив норду закованные в сталь сапоги, и разразился абсолютно невыносимым, писклявым словесным поносом.
— О, доблестные защитники Солитьюда, да благословят Зеленые Боги ваши могучие спины! — заверещал лже-Фендал, заискивающе заглядывая в глаза опешившему офицеру и непрерывно кланяясь. — Этот проклятый ящик тяжелее задницы откормленного мамонта! Мои бедные коленки дрожат как осиновые листья на ветру, а поясница хрустит громче, чем сухие ветки под сапогами ледяного тролля! Госпожа совсем не жалеет бедного эльфа, гонит без отдыха от самого Драконьего Моста, а я ведь даже не позавтракал!
— Заткни свою пасть, Фендал, или я вычту стоимость твоего обеда из жалованья за следующий год! — яростно рявкнула имперка, наградив своего носильщика звонкой, хлесткой пощечиной. — Поднимай антиквариат, ленивое животное!
— Вот видите! Видите, как она со мной обращается! — трагично взвыл стрелок, хватаясь за ушибленную щеку, но не отступая от солдат ни на шаг. — Вы тут стоите такие сильные, красивые, кушаете горячую похлебку каждый день, а я питаюсь одними подзатыльниками и пылью с тракта! А сундук-то старый, петли ржавые, его дедушка моей госпожи покупал еще до Кризиса Обливиона! Пожалуйста, господин стражник, скажите ей, чтобы она позволила мне хотя бы водички попить, у меня в горле пересохло так, что язык к нёбу прилипает!
Десятник ошарашенно переводил взгляд с визжащей стервы на тараторящего без остановки лесного эльфа. От этого пронзительного, непрекращающегося акустического насилия у сурового норда начал явственно дергаться левый глаз. Его подчиненные, стоявшие позади, благоразумно отступили на пару шагов, стараясь не привлекать внимание скандальной парочки.
Босмер тем временем даже не думал останавливаться, продолжая плести словесные кружева о своих мозолях, плохой погоде, несправедливости мироздания и толщине крепостных стен. Он создавал столько бессмысленного информационного шума, что парализовал всю работу пропускного пункта.
— Да чтоб вас обоих даэдра побрали в самые недра Обливиона! — взорвался наконец офицер, судорожно массируя виски и мечтая лишь о том, чтобы этот кошмар немедленно исчез с его глаз. Он мельком глянул на печати в бумагах, даже не пытаясь вчитываться в текст, и раздраженно сунул их обратно в руки Рейны. — Проходите! Живо! И убери своего припадочного слугу с дороги,