Крепость - Артем Каменистый
Я кивнул:
— Да, очень на это надеюсь. Если второй заслон не сможет их остановить, они вырвутся из тесноты юго-восточной провинции, и дальше остановить их будет куда труднее. Он обязан сделать всё возможное ради того, чтобы этого не случилось. Мы все обязаны. Эмэс будет делать своё дело, а я постараюсь выиграть для него время.
— Я тебя услышал, Гедар. А теперь скажи мне: что у тебя за позиция и как долго ты сможешь её удерживать?
Расписывать во всей красе, что у меня здесь настоящая земляная крепость с крутыми валами, вздымающимися местами на высоту семиэтажного дома, мне не хотелось. Это не то, чем следует хвастаться перед главным человеком в государстве.
Если вспомнить Землю, предки очень многих старых аристократических родов начинали свою карьеру с того, что в моё время называлось преступной деятельностью. Были времена, когда голая сила решала всё, и те, у кого её больше, становились основателями эдаких мафиозных семей древности, что со временем прикрывались ширмами благородства.
Здесь примерно то же самое происходило на некоторых этапах истории, так что многие аристократы где-то глубоко в душе оставались бандитами, склонными к самому бесхитростному присвоению чужих ценностей.
Императора может сильно заинтересовать, каким таким образом я сумел за столь невеликий срок соорудить внушительную крепость. Причём не какую зря, а именно полноценную. То есть не тот почти игрушечный макет, что способны быстро возвести маги Земли, но простоит он лишь до первого приличного дождя.
Цвейги — раса редкая, из-за глупых предрассудков оставшаяся за обочиной человеческого общества. То, что они хорошо работают с землёй и камнем — не секрет, но вот то, что они иногда способны делать это куда эффективнее архимагов, широкая публика или позабыла, или никогда не знала. Отношение к нелюдям такое, что их возможности не очень-то интересны, а те взамен и сами не любят их демонстрировать. Это передо мной мои новые подданные наперегонки стараются выдавать свои тайны, дабы снова и снова демонстрировать полезность, все прочие держат их за каких-то совсем уж одичавших подобий паченрави, на которых незазорно охотиться, будто на зверей.
Я сейчас не о тех паченрави, которые древнюю портальную сеть пытаются держать, а о тех, которые почти полностью потеряли свои корни, превратившись в местное подобие кочующих цыган, часто ворующих всё на своём пути. В некоторые регионы бродягам путь заказан, относятся к ним там не лучше, чем к нелюдям.
Да и в прочих относятся не очень-то уважительно.
Глядя на столь прекрасную крепость, император может сильно захотеть узнать, каким таким образом её основные укрепления возвели за считанные дни. И если выяснит, что это не толпа сильных магов Земли поработала, а ничтожная кучка цвейгов сотворила, запросто захочет и ещё кое-что.
Так что не нужны ему лишние подробности.
Цвейги — моя находка, ни с кем её делить не стану.
Пришлось отвечать уклончиво, обходя неловкие моменты.
— Мой император, я привлёк к работам всех, кого возможно, и сейчас наш лагерь с четырёх сторон окружён крутыми земляными валами с линиями кольев и рогаток внизу и небольшим частоколом наверху. Конница через такую преграду не пройдёт, а пехота не сможет пройти быстро. Плюс нас дополнительно прикрывают болотистые участки и устроенные среди лесов засеки. Также мы забрали из лагеря все тяжёлые катапульты, что пришли уже после начала похода вашего сына. Обслуга их попросту побросала, когда разбегалась, а я решил, что такое добро грех просто так оставлять или сжигать, чтобы не досталось южанам. Мы поставили их в своём лагере и проверили. Получается, с ними можно накрывать почти весь лагерь их высочества и три километра тракта. Обойти нас сложно, ведь хороших дорог здесь нет, а двигаться по тракту напрямик под обстрелом ассиопцы вряд ли захотят. Не думаю, что у авангарда хватит сил, чтобы выбить нас из такого укрепления без артиллерии, а она у них, конечно же, отстаёт. Полагаю на один день задержки можно рассчитывать смело, а то и на полтора. Но мы, конечно же, попробуем замахнуться на большее.
Император медленно кивнул:
— Даже один день, это прекрасно. Ассиопцы почему-то замешкались, и если ты выиграешь для нас ещё сутки, этого должно хватить для организации полноценного заслона. Как раз подкрепления на подходе, им всего ничего осталось до выхода на рубеж. Но Гедар, ты же понимаешь, что это западня, что южане тебя из лагеря не выпустят?
Я кивнул:
— Да, мой император, понятно, что они вряд ли позволят мне уйти просто так. Но я не собираюсь у них разрешение спрашивать.
— Звучит самоуверенно, Гедар. Даже излишне самоуверенно. Ты хорошо подумал? Я ценю тебя и не стану пытаться заставить остаться, как бы это ни было выгодно для нашей страны. Знай, что дальше на севере мои люди уже собрали кое-какие силы. Они не успеют к намеченному заслону вовремя, но зато уцелеют, если заслон не сработает. Так что без армии страна не останется. Если присоединишься к ним, с твоим отрядом их станет больше, и этого может хватить, чтобы задержать южан дальше даже в чистом поле, без твоей крепости и без крепких позиций вдоль реки, что спешно обустраивают Эмэс и прочие.
Я кивнул:
— Да, так тоже можно, но выпускать отсюда южан опасно. Здесь они зажаты между морем и хребтом, их можно удерживать небольшими силами. Севернее, на равнинах, они получат преимущество. Да и грех не использовать крепость, раз уж она у нас есть. Чем дальше к югу мы задержим южан, тем больше наших людей получат шанс на спасение. Да и катапульты эти я утащить не успею, а бросать их ещё больший грех. Ваше величество, это прекрасные машины и располагаются они на отличной позиции. Сжигать такое оружие, не позволив ему ни разу поработать на благо страны… Это же преступление… Эх, будь у меня побольше снарядов, я бы и три дня мог вам уверенно пообещать.
Император покачал головой:
— Гедар, учти, что плен для тебя очень опасен или даже недопустим. Ты слишком много зла принёс южанам, тебе это непременно припомнят. Им даже не придётся тебя травить тайком, достаточно того, что, как мне донесли, ты в своём рейде казнил немало ассиопских аристократов за преступления, совершённые против простолюдинов вражеской страны. Ассиопцы такие преступления не признают, да и мы, разумеется, тоже не делаем из таких историй трагедию. А вот жестокое обращение с благородными предосудительно, это уважительный повод для самой суровой отповеди. Ассиопцы не посмотрят на всю