Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
— Говорите.
— На некоторых документах стоит его подпись.
Я посмотрел на отчет, лежавший передо мной.
— Ивана Абрамовича Залесского?
— Да.
— Он участвовал в схеме?
— Не знаю. Через него проходили общие финансовые отчеты. Он утверждал выделение средств на модернизацию и компенсацию убытков. Не мог не видеть цифр.
— Мог не знать, что цифры ложные, — заметил Семен.
— Мог, — согласился Руднев. — Но после второй попытки обратиться к князю именно Залесский вызвал меня в Москву. Он сказал, чтобы я не путал управление производством с политикой и выполнял распоряжения промышленного департамента.
— Угрожал?
— Нет. Говорил вежливо, даже сочувственно. От этого было хуже.
Я вспомнил бегающие глаза финансиста и его стремление утопить прямой вопрос в витиеватых объяснениях. Очень легко было представить, как он сообщает человеку неприятную новость мягким, почти заботливым голосом.
— Вы уверены, что речь шла именно о Залесском?
Руднев посмотрел на меня с недоумением.
— Я разговаривал с ним лично.
— Я спрашиваю не об этом. Вы уверены, что он действовал в интересах братьев, а не просто исполнял распоряжения?
— Нет, ваше сиятельство. Я знаю только то, что его подписи стоят на документах и после разговора с ним к нам приехала проверка.
Значит, доказательств против Залесского пока не было.
Мог быть соучастником. Мог закрывать глаза. Мог понимать только часть схемы. Наконец, братья могли сознательно подставить его подписи под сомнительные решения, чтобы в нужный момент получить готового виновного. Первый порыв — немедленно вызвать Ивана Абрамовича и прижать к стене — пришлось задавить.
Именно такой реакции от меня могли ждать.
— Металлическая коробка?
Руднев поставил ее на стол.
— Записи разговоров. Не всех. Нескольких. Здесь голосовые кристаллы с совещаний, на которых Ланской требовал подписать акты.
— Он знал о записи?
— Нет.
— Законность такой записи Пономарев оценит отдельно, — сказал я. — Пока она останется у нас.
Директор кивнул.
— Где оригиналы?
— Я уже сказал…
— Мне не нужно точное место. Вы уверены, что они надежно спрятаны?
Руднев помолчал.
— Уверен.
— Кому они уйдут, если с вами что-то случится?
— Государственному аудитору и в канцелярию Государственного совета.
Неплохо.
Этот человек не был героем, зато к своему позднему порыву честности подготовился основательно. Я еще раз посмотрел на лежащие передо мной бумаги. Если все рассказанное Рудневым окажется правдой, братья не просто боролись за наследство. Они годами обворовывали собственный род, превращая предприятия в кормушки и выводя деньги через зависимых посредников.
Самое неприятное заключалось в другом: подобная схема не могла держаться на двух людях.
Нужны были финансисты, юристы, аудиторы, снабженцы, бухгалтеры, охрана и чиновники. Кто-то получал долю. Кто-то выполнял распоряжения. Кто-то молчал из страха, как Руднев. А кто-то наверняка считал происходящее естественным порядком вещей.
Я думал, что борюсь с Дмитрием и Сергеем. На деле против меня стояла система, которую они строили годами. Один уволенный начальник службы безопасности ничего не решал. Он был только первой ниткой. Потянешь — и неизвестно, какая часть родового хозяйства начнет расползаться.
— Кто сможет независимо проверить ваши расчеты? — спросил я.
— Любой грамотный промышленный аудитор, если получит настоящие складские остатки и внутренние цены. Можно найти через Имперскую счетную палату или через банк Трубецких. У них сильный аналитический отдел.
— Трубецкие нам подходят? — спросил Семен.
— Пока не знаю, — ответил я. — Пономарев проверит.
— А Залесский? — Руднев тревожно посмотрел на меня. — Он может быть замешан.
— Может. А может быть следующим человеком, которого братья подготовили на роль виновного. Пока мы этого не знаем и работаем, словно ничего не случилось.
Я посмотрел на Семена, и тот кивнул.
— Поставлю наблюдение.
Я достал чистый лист.
— Итак, действуем следующим образом. Документы проверяет независимый аудитор. Ни финансовый, ни промышленный департамент о проверке не должны узнать.
— Понял, — кивнул Семен.
— Степан Григорьевич, ведите себя как обычно. Если что-то почувствуете, звоните напрямую Семену.
Тото вытащил из кармана кнопочный телефон и вручил директору.
— Звоните с него. Там забит мой номер. Со своего лучше таких звонков не делать.
Руднев энергично кивнул. Было видно, что напряжение его постепенно отпускает.
— Продажа имущества замораживается моим распоряжением, — продолжил я. — Причина — смена главы рода и необходимость подтверждения крупных сделок.
— Юридически безупречно, — одобрительно заметил Семен. — Пономарев одобрит.
— Ну и на завод надо скрытно отправить пару человек для копирования архивов и проверки складов. Если кто-то попытается уничтожить документы, мы получим доказательство.
— Понадобится человек Руднева, — сказал Семен.
Директор задумался.
— Начальник отдела автоматизации Антон Игоревич Сафронов. Он отвечает за серверы и не связан с финансовым департаментом. По крайней мере, насколько мне известно.
— Напишите телефон на бумаге, — распорядился Семен. — Пока ничего ему не говорите, я проверю и сам с ним свяжусь.
Руднев записал номер.
— Дальше. По заводу никаких арестов и громких обвинений. Пока не поймем, сколько людей участвует в схеме, не трогаем никого. Ну и думаю, надо подготовить список всех предприятий, где за последние пять лет менялись главные бухгалтеры, руководители снабжения, начальники охраны и основные подрядчики. Сравним фамилии и фирмы с документами Руднева и с журналами доступа финансового департамента, — закончил я.
— Потребуется разрешение главы, — заметил Семен.
— У тебя оно есть.
Он кивнул.
— Тогда сегодня и начнем.
Руднев некоторое время молчал.
— Почему вы мне верите? — спросил он наконец.
— Я не говорил, что верю.
Директор нахмурился.
— Тогда зачем все это?
— Потому что факты достаточно серьезны, чтобы их проверить. Ваши документы изучат. Сведения о фирмах и платежах подтвердят через независимые источники. Если вы сказали правду, получите возможность спасти завод. Если солгали — пожалеете, что вошли в этот кабинет.
Руднев медленно кивнул.
Мара поднялась, подошла к директору и положила тяжелую голову ему на колено. Тот застыл, боясь пошевелиться.
«Этот хочет защищать большую железную нору», — сообщила рысь.
«Завод».
«Там живет его стая».
Руднев осторожно посмотрел на меня.
— Она… что-то говорит?
— Считает, что вы пытаетесь защитить свою стаю.
На лице директора отразилось удивление, а затем что-то болезненное.
— Наверное, так и есть.
Он медленно поднял руку и осторожно коснулся шерсти Мары. Рысь позволила, но через секунду отошла.
Семен собрал документы и убрал их в принесенную