Код власти - Алексей Даньшин

Ну, про Шуваловских я уже знал, и про агента от Бестужева догадывался. Завтра надо будет ответ перед ним держать. Вряд ли он такое спустит, если я не отчитаюсь.

– И там ещё был один. Сразу, как вы с чёрного хода ушли, этот тоже рванул наружу.

– Морячок? С газеткой?

– Он. – Митька уважительно вздохнул. Всё-то я углядел.

Ещё бы не углядеть, когда Ника мне этого «морячка» аж красным подсветила.

Пруссак. Из приятелей Отто фон Гросса. Теперь и с этим надо выстраивать модель игры по новым правилам. Французы сейчас союзники с Пруссией, так что, страшного ничего не случилось. Ну, знаком я лично с Шетарди, ну и что?

– Если только у Отто нет какой-то инструкции на этот счёт или личной неприязни к французам. – Ника восприняла мои мысли как вопрос и поспешила ответить. – К тому же у этого Ганса есть и свои мотивы.

– А они точно есть?

– Есть.

– Блин! Надо быть аккуратнее. В этом шпионском винегрете сам чёрт ногу сломит.

Я прихлебнул горячего ароматного чаю и обратился к Митьке.

– Выдели ребят, чтобы приглядели завтра за этим морячком. С кем встречаться будет и где.

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Да сиди уже, а то чай расплескаешь. – Я махнул на вскочившего парня и продолжил. – Фавье будете вести и дальше, как и Лестока. А с Шетарди наблюдение можешь снять. С ним и так всё ясно.

– А с домом с тем?

– У тебя парней не хватит.

– Так тут ко мне давеча ещё малолетки подходили. Слух-то идёт, что платят хорошо, ежели честно работу делать.

– Ты сам небось слух и пустил?

Митька потупил глаза и шмыгнул носом.

– Ты гляди, не всех бери и не всем всё рассказывай. Помнишь ведь, как я учил? На тройки дели и только отдельно от остальных. И чтобы никто больше того, что поручают, ничего не знал.

– Помню. Делаю уже. Вчера вот двоих проверяли. Завтра их как раз за домом тем поставить хотел.

Дом тот, как я выяснил, принадлежал всё тому же лейб-медику Ивану Ивановичу (как его называли на русский манер) Лестоку. Хотя этот очередной «серый кардинал» и имел ещё влияние на императрицу, апеллируя к своему участию в её восшествии на престол, однако, это влияние в последнее время начало значительно ослабевать: Елизавета, узнав о его финансовых махинациях и связях с иностранными дворами, постепенно отдалила его от принятия ключевых решений. И доступа к малому двору у Лестока не было. И надежда на его тесную связь с Иоганной и принцессой Софией, необходимая для укрепления «прусской партии», растаяла, как дым.

И именно на этом я играл при разговоре с французами.

А домик был примечательным. Большой особняк Лестока стоял на левом берегу Фонтанки. Район тот был заставлен домами придворных и разных генерал-губернаторов. Престижный такой райончик. Наблюдать там моим ребяткам будет тяжело. Гоняют там разную шантрапу регулярные гвардейские караулы. Но Митька справится. Парень башковитый. Не зря я его привлёк.

– А я что говорила!

– Ника! Ты опять мысли подслушиваешь?

– Ой, да больно надо! И так ведь понятно, о чём думаешь.

– Ну тебе-то, конечно, понятно! Странно было бы иначе, сидя у меня в голове!

– Вот что, Митька! А посмотри-ка в том районе домик на продажу! Наверняка ведь кто-то из местных продаёт?

– Купить желаете? – Глаза у Митьки округлились. – Это ж какие деньжищи-то надобны? Там дома – как дворцы!

– Деньги, Митька, не твоя забота. Ты наказ выполни. Главное, чтобы дом был добротный, большой, с большим двором, амбар там, конюшня и постройки всякие. И садик чтобы. И банька!

– Так есть такой на Фонтанке! Духовник государыни Фёдор Яковлевич Дубянский дом ентот получил аккурат после того, как Карла Бирона императрица отставила. Перестроил его малость токмо. А так всё, как вы и говорите, есть в нём. И слыхал я, что не живёт он там вовсе. Во дворце ему место, как духовнику положено. Може и продаст?

– Духовник, говоришь? Молодец Митька! Степан! – позвал я денщика. – Выдай Митьке десять копеек на пироги да конфеты.

Судя по недовольному кряхтенью старого алкаша, разбазаривание барских копеек на всякую шантрапу он не одобрял. Но приказ выполнил.

Попрощавшись с счастливым главой моей молодёжной агентурной сети, я наконец-то примерил новый мундир. Завтра будет большой день. Приём у императрицы.

День рождения Петра Фёдоровича был десятого февраля, но отмечать его императрица решила только сейчас. Все эти хлопоты и суета вокруг приезда невесты будущего императора заняли слишком много времени, и подготовка торжественного приёма в честь дня рождения наследника постоянно откладывалась.

И вот завтра мне предстоит везти принцессу Софию в Зимний дворец и обеспечить ей охрану и сопровождение.

Мундир был дорогим и прекрасно на мне сидел.

– Красавчик! – Ника решила, что её экспертное мнение я должен обязательно услышать на сон грядущий. – Отбою не будет от баб.

Вот с этими эротическими мыслями я и уснул.

…

Бестужева я встретил в Летнем дворце через час, после утренней смены караула. Он прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону.

Постояв на месте для приличия ещё минут пять, я уже было повернулся идти в караулку, когда меня окликнул подошедший сзади лакей.

Бестужев ждал меня в гостевой комнате на втором этаже, сидя в мягком кресле у кофейного столика.

Ну и правда, чего зря время-то терять? По кофейку?

Когда за мной закрылись двери, Алексей Петрович оторвал взгляд от разглядываемых им бумаг и уставился мне в глаза.

– Шетарди?

– На крючке. Вся переписка с Иоганной и обратно будет через меня.

– А пруссаки?

Я лишь кивнул в ответ, подтверждая аналогичный расклад.

– Разумовский?

– Так точно, ваше сиятельство! И Шуваловы.

Он слегка усмехнулся уголком губ.

– Ох, и ловок ты, Коля! Гляди, как бы головы не лишиться!

– С Божьей и вашей помощью, ваше сиятельство! – я преданно уставился в его глаза. – Я век не забуду, кто первый мне своё покровительство дал, Алексей Петрович! – я решил добавить лести в тон. И переход на Имя Отчество после того, как он назвал меня Колей, был воспринят им положительно, как я и хотел. По возрасту я ему, и впрямь,