Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Студент даже не попытался встать. Не дернулся в сторону. Инстинкт самосохранения, еще недавно заставлявший его бегать от дракона и материться на весь двор, просто пожал плечами, собрал вещи и вышел покурить.

Блондин смотрел на приближающуюся металлическую смерть с абсолютным, кристальным дзен-спокойствием. Губы тронула кривая, бесконечно усталая усмешка.

«Ну конечно, — пронеслась в голове последняя, философская мысль. — Я пережил долбаного дракона, чтобы меня в итоге сбила фура с гоблинами на автобусной остановке. Идеально».

Визг стирающихся покрышек. Ослепительная вспышка фар, заполнившая весь мир. Чудовищный, сминающий кости удар рвущегося металла.

И затем наступила долгожданная, милосердная темнота.

Темнота отступала неохотно, словно отдираясь от сознания рваными кусками.

Первым вернулось осязание. Запястья саднило от грубой, жесткой веревки, намертво стянувшей руки. Затем ударил запах — морозный, до рези в ноздрях чистый воздух, густо пропитанный ароматом хвои и сырой земли. Никакой солярки, горелого пластика или сизого смога.

Потом пришел звук. Мерный, ритмичный скрип деревянных колес, перекатывающихся по булыжникам, и мерное фырканье лошадей. Тело безвольно покачивалось в такт движению какой-то повозки.

Бывший студент юрфака медленно, с огромным трудом разлепил тяжелые веки.

Вместо искореженного бампера фуры и грязного сугроба перед глазами плыло пасмурное, затянутое серыми тучами небо. По бокам медленно проплывали высоченные, припорошенные снегом ели. Резкий порыв ледяного ветра хлестнул по лицу, окончательно выметая из головы остатки спасительного беспамятства.

Парень попытался потереть лицо, но связанные руки дернулись лишь на пару сантиметров. Он опустил мутный взгляд на свои кисти.

И замер.

Сбитых в кровь, опухших костяшек больше не было. Бинты исчезли. Но это было не самое странное. Кожа на его руках приобрела глубокий, пепельно-серый, почти свинцовый оттенок. Пальцы стали длиннее, изящнее, а ногти — более острыми. Это были чужие руки. Руки существа, которое никогда не рождалось на планете Земля.

Мозг, еще не успевший остыть от встречи с бампером грузовика, даже не попытался запаниковать. Он просто меланхолично зафиксировал факт смены расы.

Саава медленно поднял голову, осматривая попутчиков. Напротив, трясясь на жесткой деревянной скамье, сидели двое. Светловолосый здоровяк в потрепанной стеганой куртке и суровый, статный мужчина в мехах, рот которого был плотно замотан грязной тряпкой. Классика. Эталон. Прямо по курсу маячили каменные ворота какой-то средневековой крепости.

Ехать в телеге навстречу топору палача после того, как тебя переехал угнанный малолетними упырями КамАЗ — это был уже перебор даже для его многострадальной психики.

В этот момент едущий рядом с повозкой всадник в имперской броне — типичный надзиратель с презрительно скривленным ртом — скосил глаза на очнувшегося пленника.

— Очнулся наконец? — сплюнул стражник, демонстративно морщась. — Сиди тихо и не дергайся, отброс. Терпеть не могу вас, грязных серокожих эльфов. Как доберемся до плахи, одной проблемой в Скайриме станет меньше. Воздух чище будет.

Светловолосый норд напротив сочувственно вздохнул, явно собираясь толкнуть какую-то пафосную речь про несправедливость судьбы и братьев по оружию.

Но он не успел.

Попаданец, который еще мгновение назад был насмерть сбит фурой на обледенелой томской остановке, медленно поднял на стражника бесконечно тяжелый, пустой взгляд. В сумерках повозки сверкнули его новые, пылающие багровым светом радужки данмера.

В этом взгляде не было ни страха перед казнью, ни фэнтезийного пафоса, ни эльфийской гордости. Только тотальная, выжигающая душу усталость современного жителя мегаполиса, которого вконец задолбал весь этот цирк с конями, драконами и расовыми предрассудками.

Юрист тяжело, со свистом выдохнул морозный воздух и абсолютно сухим, ровным, циничным тоном выдал:

— Это потому, что я черный?

В телеге повисла абсолютная, звенящая тишина.

Стражник поперхнулся воздухом, округлив глаза, и едва не вылетел из седла от такого сбоя в привычном шаблоне. Светловолосый мятежник напротив растерянно захлопнул рот, наглухо забыв свою заготовленную фразу про то, что кто-то там пытался пересечь границу. Даже связанный Ульфрик, казалось, удивленно вскинул брови над своей повязкой.

Их суровые, средневековые мозги закоротило от дикого контраста между демонической внешностью темного эльфа и интонацией уставшего менеджера среднего звена.

А скрипучая повозка, не обращая внимания на сломанную четвертую стену и зависших неписей, неторопливо катилась прямиком в Хелген.

Золотая монета тускло блестела в свете умирающего костра совершенно чужеродным, неправильным металлом. Рейна крутила её длинными пальцами, на которых ещё темнели пятна сажи и засохшей крови, и молчала. В пещере стояла плотная, тяжёлая тишина, прерываемая лишь треском прогоревших ясеневых древков — остатков тех самых алхимических стрел, которые спасли им жизни пару часов назад.

За пределами их крошечного каменного убежища выл ледяной ветер, разбиваясь о скалы Истмарка, но внутри было терпимо.

Нереван сидел напротив, прислонившись спиной к холодной стене, и методично, почти медитативно, проверял оперение на оставшихся стрелах. Привычное движение успокаивало. Его фиолетовые глаза внимательно следили за девушкой. Он не торопил её. Ей нужно было время, чтобы переварить услышанное. Одно дело — делить постель в таверне и отбиваться от наёмников, и совсем другое — узнать, что твой напарник буквально выпал из другой вселенной.

— Значит, Томск, — наконец нарушила тишину ассасин, пробуя непривычное слово на вкус. — И там совсем нет магии?

— Ни капли, — данмер чуть дёрнул плечом, откладывая проверенную стрелу и берясь за следующую. — Зато есть ипотека. Поверь, ваши некроманты по сравнению с ней — просто жалкие дилетанты.

— И ты был… кем? Воином? Учёным?

— Студентом. Школяром, если по-вашему. Изучал законы, — Нереван усмехнулся, вспомнив свои попытки доказать преподавателю, что против хтонических тварей Уголовный кодекс работает хуже, чем хороший кирпич. — Разбирал, как люди на совершенно законных основаниях пускают друг друга по миру с помощью пергамента и чернил. И ещё стрелял. На стрельбище, по деревянным мишеням.

Рейна перестала крутить монету и подняла на него взгляд. В её тёмных глазах всё ещё плескалось недоверие, смешанное с тщательно скрываемым страхом. Она была профессиональной убийцей. Она умела распознавать ложь по дыханию, по микродвижениям мышц, по отведённому взгляду. И именно то, что Нереван сейчас говорил абсолютную правду, пугало её больше всего.

— Ты сказал, что умер, — её голос стал тише, почти сливаясь с воем ветра снаружи. — Как? Тебя убили в бою? Тебя заказали?

— Меня переехала фура, — совершенно спокойно ответил он.

— Фура?

— Огромная железная повозка размером с хорошую таверну, которая мчалась сама по себе, без лошадей. И угнали её мелкие зелёные ублюдки, пока я стоял у тракта после того, как посмотрел на настоящего дракона, сжигающего мой город.

Она смотрела на него долгих десять секунд. Нереван не отвёл взгляд. Он не