Сломанный рай - Павел Владимирович Дмитриев
Матриарх вооружилась лежащим на блюде костяным ножом, отпластнула приличный кусок и… прямо рукой отправила его в рот. Прожевала — и протянула нож мне. Тут никакой перевод не нужен — я просто повторил ее действия. Вкус — как ни странно — оказался приятным, а после утренней малосъедобной псевдоовсянки — так даже очень. По фактуре — что-то близкое к томленому говяжьему языку, но при этом — с привкусом тунца и легкой солоноватой сладостью.
За мной неторопливой очередью последовали все остальные. Вставали, подходили, отрезали, ели. Споласкивали руку водой в специальной чаше и вытирали расшитым рыбками полотенцем, затем садились обратно на свое место. Даже Лил пришлось кое-как доотрезать и съесть положенную долю — для этого блюдо поднесли прямо к ней.
Как-то так вышло, что на блюде остался всего лишь один небольшой кусочек жареного щупальца — причем, как я понял, именно так и было задумано с самого начала. Пока экипаж в очередной раз пел гимн, я попытался придумать объяснение, но ничего путного не вышло. Запутался сразу в нескольких версиях и решил не забивать себе голову по пустякам. Тем более на сей раз коллектив управился с пением быстро — без лишних повторов и затянутого финала.
После чего матриарх, наконец, объявила собрание закрытым.
Я ждал, что ритуальная прелюдия плавно продолжится нормальным обедом — время как раз подошло. Но меня, наоборот, повели на верхнюю палубу, к челноку. Ладно хоть не одного — видно, здравый смысл здесь еще в почете. Лил несли следом, а значит, совсем скоро она будет ходить на своих ногах.
Дальше все получилось как-то буднично и просто. Будто не полет с орбиты на Землю, а поездка на машине в соседний магазин за хлебом. Впрочем, для геллян такие маршруты, наверное, и правда не сложнее похода в бакалею.
Меня усадили в ложемент, совсем юная девчонка с уверенной улыбкой устроилась рядом и немедленно активировала панели управления с джойстиками. Лил поместили в специальный бокс для больных или раненых — оказывается, его можно быстро установить вместо ряда кресел.
Девчонка-пилот подсунула мне лист пластика с крупномасштабной фотографией центральной части Атлантического кластера. Я хоть и с трудом, но все же нашел на самом краю Остров Игуан и ткнул в него пальцем. Она кивнула, ввела какие-то значения в систему челнока — экран под ее рукой мигнул, подтверждая прием.
Остальные проверили, правильно ли я пристегнул ремни, надежно ли закреплен на поясе подаренный ножик, бросили пару ободряющих слов на прощание… и ушли.
Мы же дождались, пока искусственная гравитация упадет до нуля, и стартовали на Землю.
Глава 14. Смысл жизни
Приземлились мы красиво — геллянка не отказала себе в удовольствии покрасоваться: зашла на аэродром, как пикирующий бомбардировщик, лишь около самой земли выровнялась, вдавив меня в кресло перегрузкой, по красивой дуге скользнула над газоном и зависла чуть ли не вплотную к пассажирскому гейту.
Жаль только, что этот спектакль никто толком не увидел: дирижабля на поле не было, как, соответственно, и пассажиров. Одни роботы, которых геллянка, вероятно, приняла с высоты за настоящих людей. Да и Грамм смазал вау-эффект: среагировал быстро — не зря же весь кластер утыкан видеокамерами. Так что после снятия силового поля нас уже ждала фигура с гарнитурой «голоса» в руке.
Вставить связь в ухо — дело секунд.
— Соскучился? — начал я с ходу. — Или уже прикидывал, как без меня обойдешься?
— В мою оценку ситуации вмешался неучтенный фактор… — начал оправдываться Грамм.
— Этот фактор надо срочно подлечить, — перебил я, кивнув на бокс с Лил. — Присылай поскорее медицинский дрон.
— Уже в пути, ожидание — три минуты.
Пока мы с девушкой-пилотом раскрывали бокс, дрон прибыл. Набежавшие на помощь фигуры помогли мне переложить и подключить Лил к системе — хотя она и попыталась подняться сама.
— Лежи спокойно, — сказал я, опуская прозрачный пластиковый колпак.
Знаю по себе — она оглянуться не успеет, как спокойно заснет.
— Рекомендую тебе последовать за представителем Геллы. — Грамм направил ко мне второй дрон, и он тихо завис рядом.
— Пожалуй, — согласился я после секундного колебания.
Важные ритуалы, перегрузки и спуск с орбиты выжали досуха, а оторванное ухо — так или иначе придется восстанавливать. Кишки в норму так у не пришли. Да и бок все еще побаливает при каждом резком движении… так чего тянуть?! Тут и привезут, и все починят — завтра, край послезавтра проснусь как новенький.
Я повернулся к пилоту, чтоб попрощаться, но она оказалась занятой — снимала с багажного отсека что-то большое и плоское, завернутое в защитную пленку.
— Да это же картина для Тиля, — восхитился я. — Грамм, прими подарок! Надо эту штуку повесить на самое видное место в Городе, непременно с посвящением «выдающемуся художнику Земли от благодарных исследователей с планеты Гелла».
— А где сам мистер Оулмайр? — поинтересовался Грамм.
— Погиб… как герой, — нахмурился я, вспоминая резню в библиотеке. — Пусть на Гелле найдет покой. Но, пожалуйста, объяви всем, что Семеро позвали его в гости и он улетел к новым звездам. В поисках вдохновения. Так… ему будет приятнее.
— Как скажешь, — не стал возражать искин.
— Кстати… ты правда обо мне хоть немного беспокоился?
— Ты необходим для решения серьезного вопроса, — напомнил мне Грамм. — Какие выводы мне следовало сделать, когда «дикие» притащили на факторию восемь тяжело раненных, из них у пятерых — твои пули в теле?
— А сколько убитых? — снова перебил я его.
— Племя похоронило четверых.
— Н-да… так мало. Надеюсь, Вайлдбор сдох как собака?
— Выжил, — разочаровал меня искин. — Он вернул тело убитого геллянина и просил передать тебе знак уважения.
— Черную метку?
— Напротив, он признал тебя за равного и будет рад видеть в гостях.
— И не набросится с томагавком?
— Разумеется, нет… не должен! — кажется Грамм вовремя вспомнил, как облажался с прошлым прогнозом.
— Ну надо же, — скривился я презрительно. — Нет уж, пусть лучше сгинет в джунглях!
Грамм промолчал.
Оказывается, кроме риторических вопросов, существуют и риторические пожелания.
Три дня я наслаждался Землей. Просто лежал в шезлонге с холодным пивом и жареным на гриле снэппером, рыбачил, часами болтался в океане, а все