Отбор под прикрытием, или Берегись, Ваше Высочество! - Алианна Тод
— Всё, больше не утягивается, там словно каменная стена! — выдохнула одна из девушек, вытирая обильный пот со лба. — Какая… невероятно монолитная, богатырская фигура у этой благородной леди. Настоящая кость!
Как только шнуровку завязали на три мертвых узла, Тася тихонько, аккуратно выдохнула воздух обратно. Корсет теперь сидел на ней свободно, оставляя добрых пять-семь сантиметров для нормального, полноценного дыхания и, что самое главное, для сытного будущего ужина. «Плавали — знаем, — победоносно подумала Тася, подмигнув своему отражению. — Нас на кривой кобыле не объедешь, мы сами кого хочешь обставим».
Сверху на эту броню из китового уса водрузили тяжелое, многослойное платье нежно-голубого цвета, расшитое мелким речным жемчугом. Юбка была настолько широкой и пышной из-за каркаса, что Тася при первой же попытке сделать шаг едва не застряла в дверном проеме купальни, задев боками косяки.
— И как в этом сооружении ходить-то? — искренне возмутилась она, сердито пиная носком подол и путаясь в бесчисленных нижних юбках. — Если за мной на улице собака беспризорная погонится, я же в этих оборках в ту же секунду запутаюсь, кувыркнусь и носом в самую грязь улечу! Кому это надо?
— Леди на Королевском Отборе не бегают от собак, — строго, ледяным тоном отрезала Брунгильда, поправляя свой каменный чепец. — Они не бегают, леди Таисия. Они благородно шествуют, плывут, словно лебеди. А теперь, прошу вас проследовать в ваши выделенные покои. У вас есть ровно два часа до парадного ужина, чтобы сесть и внимательно повторить правила дворцового этикета за столом. Свиток с инструкциями лежит на вашем столе. Постарайтесь не опозорить Источник.
Когда служанки и строгая смотрительница наконец покинули комнату, с облегчением заперев за собой тяжелую дубовую дверь на засов, Тася первым делом с тихим стоном сбросила с ног жуткие туфли на узких каблуках, которые жали ей пальцы.
— Шествуют они, лебеди недощипанные… — проворчала она, с блаженством шевеля пальцами ног прямо на мягком ковре.
Вдруг из-под огромной кровати, которая была укрыта тяжелым бархатным покрывалом до самого пола, раздалось тихое, подозрительное и очень вопросительное: «Кха?»
Тася замерла, прислушалась, а потом широко, во весь рот улыбнулась. Из-под складок дорогой пурпурной ткани показалась серая, гладкая голова Гаврюши. Оказывается, этот пернатый проныра, пока её мыли в четыре руки, умудрился незаметно вылезти из-под своего папоротника, проскочить тенью мимо полуслепых от пара фрейлин и безошибочно прибежать по коридорам на родной запах Тасиных старых кожаных башмаков, которые служанки неосмотрительно притащили в её новую комнату и бросили у порога.
— Ах ты ж моя умница, — Тася присела на корточки, с тихим шурхом сминая дорогой голубой шёлк юбки. — Настоящий портовый гусь, нигде не пропадешь и своего не упустишь. Ну что, Гаврюха, устроились мы с тобой… богато, чего уж греха таить. Кровать — во! Потолки золотом расписаны. Окна — чисто хрусталь заморский. Одно плохо: жрать охота так, что под ложечкой сосет, а они мне какой-то скучный свиток подсовывают читать. Ну ничего, сейчас мы эту тесноту в пузе разведаем и найдем, где у них тут буфет прячется.
Тася поднялась и неторопливо подошла к огромному стрельчатому окну. Её комната находилась на втором этаже восточного крыла, а прямо под окнами раскинулся великолепный, ухоженный королевский сад. Ровные гравийные дорожки, идеально подстриженные кусты в виде непонятных мифических зверей и… очень знакомая фигура в темном камзоле.
Кронпринц Дариан стремительно ходил взад-вперед по главной аллее сада, заложив руки за спину. Он выглядел невероятно хмурым, даже мрачным, и о чем-то горячо, на повышенных тонах спорил с верховным магом, который трусцой семенил за ним, то и дело испуганно сверяясь со своей толстой Книгой Судеб.
Тася прищурилась, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Расстояние было приличным, но её зоркий, тренированный рыночный глаз четко зафиксировал: принц, если отбросить его несносный характер, был чертовски хорош собой. Высокий, широкоплечий, с густыми темными волосами. Вот только это вечно недовольное, кислое выражение лица всё портило — словно парню вместо сладкого именинного пирога подсунули тухлую порченую селедку.
«Ишь, вышагивает, индюк коронованный, хвост распушил, — подумала Тася, весело облокачиваясь локтями на подоконник и подпирая подбородок ладонью. — Ну ничего, Ваше Высочество. Мы еще поглядим, кто кого тут отбирать будет. Ты у меня быстро узнаешь, почем фунт лиха на сенном рынке и как правильно с простыми людьми разговаривать».
В этот самый момент Дариан, словно физически почувствовав чужой, слишком пристальный и наглый взгляд, резко остановился посреди дорожки, оборвав мага на полуслове, и стремительно поднял голову вверх, посмотрев прямо в окно её комнаты.
Глава 3: Гусь особой государственной важности
Пока Тася увлеченно разглядывала Кронпринца из окна и строила мысленные планы по его перевоспитанию, Гаврюша времени даром не терял. Настоящий портовый гусь, выросший в суровых и беспощадных условиях пищевой конкуренции Сенного рынка, твердо знал главное жизненное правило: если в радиусе пяти метров никто не орет, не замахивается веником и не пытается наступить на лапу, значит, территория абсолютно свободна, не охраняется и её нужно срочно обследовать на предмет чего-нибудь съедобного или хотя бы блестящего.
Обнаружив, что массивная дубовая дверь в смежные покои оказалась слегка приоткрыта невнимательными стражниками, Гаврюша боком, бесшумно перебирая перепончатыми лапами по мягкой ковровой дорожке, просочился внутрь. По чистой случайности и весьма спорному архитектурному замыслу строителей дворца, эта анфилата комнат вела прямиком в личный рабочий кабинет Кронпринца.
Кабинет Дариана дышал суровой мужской роскошью и полным отсутствием легкомыслия. Никаких тебе изящных фарфоровых вазочек, кружевных салфеток или натюрмортов с цветами. Только тяжелые шкафы из мореного дуба, забитые толстыми фолиантами, ряды зловеще поблескивающего старинного оружия на стенах и огромный, монументальный письменный стол в центре. Столешница была буквально завалена тактическими картами, свитками, прижатыми медными пресс-папье, и запечатанными конвертами.
Гаврюша уверенно подошел к столу, смешно вытянул длинную серую шею и критически осмотрел поле деятельности. К его глубокому птичьему разочарованию, свежих карасей, разваристой каши или хотя бы черствых хлебных корок здесь не наблюдалось. Государственные мужи Элении питались где-то в другом месте. Зато в самом центре стола,