Это потому что я чёрный? - AI Caesar
И прапорщик действительно затормозил.
Тварь замерла в полуметре от студента. Смердящее мертвым холодом дыхание обожгло парню костяшки пальцев. Одержимый скосил абсолютно черные, затопленные мраком глаза на мелко подрагивающий серебряный крест.
Повисла абсурдная, сюрреалистичная пауза.
А затем монстр медленно перевел взгляд на бледное лицо Саавы. И в этих черных провалах не было ни животной ярости, ни адской боли от столкновения со святыней. Там плескалась абсолютно осмысленная, злая и издевательская насмешка.
— Ты че мне эту хуйню тычешь, пидор блондинистый? — выдал прапорщик утробным, вибрирующим басом, от которого жалобно звякнули стекла в кабинетах.
Никакого божественного вмешательства не произошло. Чудо отменили за неявкой высших сил — религия в этом проклятом месте просто не имела юрисдикции.
Не успел Саава даже моргнуть, как одержимый коротко, без замаха выбросил вперед пудовый кулак. Тяжелейший, сокрушительный хук врезался парню прямо в челюсть. В голове взорвалась ослепительная сверхновая. Студент оторвался от пола и, как сломанная тряпичная кукла, отлетел назад, с глухим хрустом впечатавшись в гипсокартонную стену.
Удар вышиб из легких весь воздух. Во рту мгновенно появился густой солоноватый вкус железа. Саава сполз по измятому гипсокартону, мотая гудящей головой. Иллюзии рухнули окончательно. Крестики, молитвы, святая вода — вся эта мистическая чушь здесь не работала. Этим тварям было абсолютно плевать на Бога.
Но им не могло быть плевать на сэра Исаака Ньютона.
Саава с силой сплюнул на ледяной линолеум вязкий сгусток крови. Прапорщик победно хмыкнул и тяжело шагнул вперед, замахиваясь для добивающего удара, который должен был размазать голову студента по стене.
В этот момент паника отключилась. Включилась чистая геометрия.
Мозг, натренированный часами статики на огневом рубеже, мгновенно просчитал вектор атаки. Математически выверенный, идеальный шаг лучника в сторону — короткое скольжение без потери баланса, с мгновенным переносом веса на надежно зафиксированную проводом стопу. Пудовый кулак одержимого с воем рассек пустоту в миллиметре от лица Саавы, и грузная туша по инерции провалилась вперед, растягивая дистанцию.
Это был тот самый нужный зазор. И тот самый рычаг.
Студент перехватил раструб и горловину красного баллона обеими руками. Восемь килограммов стали и порошка, помноженные на ускорение и звериную жажду жить. Он крутнулся на месте, вкладывая в удар всю массу своего тела, и с чудовищной силой опустил днище огнетушителя прямо на опорный коленный сустав прапорщика.
Хрясь!
Звук ломающейся кости и рвущихся связок эхом отлетел от стен мигающего коридора. Каким бы потусторонним мраком ни была накачана эта туша, законы биомеханики отменить невозможно. Лишившись точки опоры, прапорщик с грохотом рухнул на подломившуюся ногу, нелепо взмахнув руками.
В ту же секунду над ухом Саавы оглушительно рявкнул пистолетный выстрел.
Капитан Воронов, подоспевший сзади, не стал тратить время на предупреждения. Он просто приставил ствол «Макарова» к затылку упавшей твари и хладнокровно нажал на спуск, жестко и физически отключая процессор этого мясного аватара.
Голова прапорщика дернулась. С громким, мерзким свистом, похожим на звук пробитого колеса фуры, из пулевого отверстия и приоткрытого рта вырвался густой поток черного, искрящегося тумана. Хтонь покинула сломанную оболочку, мгновенно растворяясь под потолком, и на полу остался лежать обычный мертвый человек в порванной форме.
— Нормально приложил, физик, — хрипло выдохнул опер, перешагивая через труп. — А теперь ходу, пока остальная псарня не прорвалась!
Они рванули по пульсирующему красному коридору, скользя по обледенелому линолеуму. Воронов тяжело, с хрипом дышал, но бежал первым, держа пистолет на изготовку. Саава летел следом, намертво вцепившись в свой помятый красный огнетушитель, как в единственную гарантию жизни.
Выскочив из административного крыла, они оказались в просторном главном холле РОВД. Под высоким потолком завывала глухая, монотонная сирена, а аварийные стробоскопы заливали пространство рваными, кроваво-красными вспышками.
Прямо по курсу маячили массивные двустворчатые двери центрального выхода. За тонированным стеклом виднелась спасительная улица — заснеженное крыльцо, желтый свет фонарей и свобода от этого безумия.
— К выходу, бегом! — гаркнул капитан, наваливаясь плечом на тяжелую створку.
Саава бросился на помощь, ударив по двери свободной рукой. Но металл даже не скрипнул. Он казался монолитной, впаянной в бетон плитой.
Студент присмотрелся в мигающем свете и похолодел. Бронированные двери были не просто закрыты. Вся металлическая рама, петли и стыки порога заросли толстой, бугристой коркой искрящегося черного льда. Более того, электронное табло магнитно-кодового замка над дверью жалобно пищало и сыпало искрами — аномальный минус наглухо закоротил электронику. Система безопасности превратила отдел в герметичную могилу.
— Сука! Открывайся, блядь! — Воронов в отчаянии ударил рукояткой пистолета по бронестеклу, но только оставил жалкую царапину.
Из коридора, по которому они только что бежали, донесся тяжелый, ритмичный топот десятков ног. Скрежет льда и глухие удары.
Саава обернулся. В пульсирующем свете из темноты выныривали ломаные, дергающиеся силуэты. Это была уже не пара монстров. Сюда стягивался весь отдел. Одержимые патрульные, оперативники с черными провалами вместо глаз, и даже несколько утренних задержанных в гражданской одежде. Они перли сплошной, безмолвной стеной.
Воронов вскинул пистолет, лихорадочно прикидывая остаток патронов. Два? Три? В рукопашную против такой толпы, не чувствующей боли, у них не было ни единого шанса. Даже с тяжелым огнетушителем их просто сомнут массой и разорвут на куски за десять секунд.
Взгляд Саавы лихорадочно заметался по холлу, ища укрытие. Рядом с окошком приема заявлений он увидел массивную, окованную железом дверь с потертой табличкой «Комната хранения вещественных доказательств». Замок был открыт — видимо, дежурный успел снять его с сигнализации до начала бойни.
— Командир, туда! — блондин схватил опера за рукав кожанки и дернул в сторону кабинета.
Воронов не стал спорить. Выстрелив наугад в надвигающуюся толпу, он отпрыгнул назад. Они ввалились в темное помещение вещдоков, и капитан с размаху захлопнул тяжелую железную створку, с лязгом задвинув внутренний засов ровно в тот момент, когда в дверь снаружи ударились первые тела.
Железная створка содрогнулась от чудовищного удара. Вмятина размером с голову расцвела прямо по центру толстого листа металла. Внутренний засов жалобно скрипнул, выгибаясь, а с потолка посыпалась штукатурка. Твари снаружи не пытались выбить замок технично — они просто ломали преграду тупой, бесконечной, неостановимой массой. Еще три-четыре таких тарана, и дверь вылетит внутрь вместе с петлями и куском кирпичной кладки.
Узкая комната без окон пахла пылью, сургучом, дешевой краской и старой бумагой. Вдоль стен высились уходящие под потолок стеллажи, забитые вещдоками: картонными коробками, замотанными в полиэтилен системными блоками и бесконечными рядами пухлых папок.
— Ну всё, конечная, — процедил Воронов, лихорадочно шаря по полкам в поисках хоть чего-то похожего на оружие. Его взгляд скользнул по нижнему