Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Альбина ради такого дела нацепила парик, тёмное каре с чёлкой, и теперь то и дело сдувала её с глаз. Купила она его накануне в магазине карнавальных костюмов и всю дорогу уверяла меня, что волос почти натуральный. Очки она тоже сняла, для конспирации.
Без них лицо у неё стало другим, открытым, и глаза оказались неожиданно большими. Я поймал себя на том, что разглядываю их дольше, чем требует оперативная обстановка, и перевёл взгляд на стенд с образцами заявлений.
По паспорту мы с ней были почти ровесники. По моему собственному счёту выходило иначе…
И вот мы сидели в приёмной. Кожаный диван под нами поскрипывал, у окна зеленел фикус в кадке. За стойкой сидела секретарша. Голос у неё был тот самый — отработанно ровный, уже знакомый мне по телефону.
— Ой. — Альбина наклонилась ко мне, и чёлка снова упала ей на глаза. — А это законно, записываться под чужой фамилией?
— Подделывать завещания тоже незаконно, — ещё тише ответил я.
Альбина покосилась на дверь кабинета и кивнула.
— У меня парик ровно сидит? — едва слышно спросила она через минуту.
— Ровно.
— А очки?
— Ты без очков.
— Ой, — Альбина потрогала переносицу. — Точно. Я совсем забыла.
— Пономарёва, проходите, — громко объявила секретарша.
Альбина откликнулась со второго раза, когда я тронул её за локоть. Она поднялась с прямой спиной и первой вошла в кабинет. Я вошёл следом и прикрыл за собой дверь.
Кабинет был просторный и светлый. Вдоль стен тянулись стеллажи с папками, а на столе не лежало ни одной лишней бумаги.
Альберт Оттович Вайс сидел за столом, сложив перед собой узкие ладони. Нотариус оказался немолодым и сухим, с ровным пробором. На вошедших он посмотрел не сразу.
Этот человек знал прежнего Виктора. Минное поле начиналось прямо от порога.
— Присаживайтесь, — сказал нотариус.
Альбина села на край стула. Я опустился в кресло напротив стола.
— Слушаю вас, госпожа Пономарёва. Чем обязан?
Альбина открыла рот, закрыла его и беспомощно посмотрела на меня.
Вайс скользнул взглядом по Альбине и задержался на мне. Пауза вышла короткой.
— Виктор Александрович, можете снять кепку, — вздохнул он. — Ни к чему этот маскарад.
— А я-то думал, когда вы догадаетесь. — Я снял кепку и усмехнулся.
— Память на лица у меня хорошая, — серьёзно ответил нотариус. — Да и спортивный стиль вам, признаться, не идёт.
— А у меня хорошая память на сказанное. Сколько раз вы переносили наши встречи? И почему?
Альбина рядом выпрямилась, и пальцы её сами потянулись к сумке за блокнотом.
— У меня были неотложные дела, — Вайс развёл ладонями. — Я уже говорил вам. Сперва срочные проблемы у одного клиента, потом проблемы со здоровьем в семье.
Говорил он гладко, без единой запинки. Ответ у него был готов заранее и ждал своего часа.
— Я не вижу смысла оправдываться, — продолжил нотариус. — Вы знаете, что я всегда готов оказать поддержку. Но обстоятельства бывают разные.
— Понимаю, — кивнул я.
Я откинулся на спинку кресла. Руки лежали в карманах олимпийки, и в правом пальцы нашли артефакт. Я взял его в ладонь и сжал.
Амулет отозвался сразу. Тепло разошлось от дерева по пальцам, и шнурок дрогнул у меня на запястье.
Артефакт правды: активирован.
— Альберт Оттович, — сказал я. — Ответьте мне всего на один вопрос. Кто убил Льва?
Глава 2
— В смысле Льва убили⁈ — Альберт Оттович поднял брови, и лицо у него вытянулось. Удивление выглядело настолько искренним, что на секунду я ему поверил.
Неужели артефакт сломался?
Я провёл большим пальцем по дереву в кармане. Липа держала то же тепло.
Альбина повернула ко мне голову и вопросительно приподняла брови. Отвечать ей я не стал даже взглядом. Одно неверное движение, и Вайс прочитал бы по нам обоим всё, что ему знать не полагалось.
— Убили, — продолжил я. — Представляете?
На мгновение он замер. Плечи опустились. Словно он и правда не ожидал такого.
— И почему вы решили, что я располагаю об этом какой-то информацией? — спросил нотариус почти обиженно.
Узкие ладони на столе даже не шевельнулись. Обижался он убедительно.
— Потому что завещание Льва не соответствует действительности.
— А вот это уже серьёзное обвинение.
Губы у нотариуса задрожали. Он сжал их, и подбородок мелко задёргался. Будто Вайс сдерживался изо всех сил.
Тут я понял, что артефакт исправен и действует по правилам экзорциста: вынимает одну правду, и только ту, которую человек знает. Про смерть Льва Вайс действительно ничего не знал, а значит, вытягивать из него было нечего, и заряд остался при мне.
— Я понимаю, что это серьёзное обвинение, — сказал я. — Поэтому ответьте тогда на другое: для кого вы подделали завещание?
Губы у нотариуса снова сжались, на этот раз до белизны. Пальцы на столе сцепились в замок. Он смотрел мне в переносицу и долго молчал.
Липа в кармане стала прямо горячей.
— Для Федотовых, — выговорил Вайс.
Слово вышло из него против воли. Он сам услышал его и побледнел, а рука дёрнулась к лицу и остановилась на полпути.
Альбина рядом ахнула и полезла в сумку за блокнотом. Я тронул её за локоть, не поворачивая головы, и она замерла с наполовину расстёгнутой молнией.
В кармане дерево остыло разом, до комнатной температуры.
Артефакт правды: заряд израсходован.
Значит, Федотовы. Про них Альбина рассказывала мне ещё в первые недели после моего попадания. Игорь Федотов-старший, хозяин конкурирующей фирмы, и его сын Евгений, которого Альбина называла наследником престола. С прежним Виктором у них шла давняя война.
Сначала они сманили у фирмы сметчицу, ещё до Альбины. Потом перебили тендер по школе демпингом, уйдя себе в минус. На выставке прежний что-то ляпнул про их фасады, и Федотов-старший, по слухам, неделю скрипел зубами.
А потом от нас ушёл второй объект. Заказчик расторг договор в одностороннем порядке, и Альбина тогда сразу сказала, что это Федотовы. Сто процентов, говорила она, они так уже двоих увели.
Выходило, что репутацию прежнего портил не только он сам. В этот раз ему, похоже, хорошо помогли.
— Они вам заплатили? — задал я следующий вопрос.
— Я больше ничего не скажу, — ответил нотариус и даже прикрыл рот ладонью. Потом отнял руку и добавил ровнее: — Вы ничего не докажете.
Я это тоже понимал. Ответ он дал под артефактом, а в суде такой ответ доказательством не считается. На одном магическом признании обвинение не построишь.
— Вы же понимаете, — сказал я, — что прямых доказательств у меня