Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Александр, это нереально!
— Да ладно. Могу Фиделю Кастро позвонить, а не дозвонюсь, так написать.
— Эк тебя заносит-то! — оценил мои слова Мамин, приглядываясь ко мне уже с профессиональным интересом.
Вроде того — не пришла ли пора меня в дурку устраивать.
— Ладно, покажу. Только уж вы потом делайте вид, что ни сном, ни духом ничего не видали и не слыхали, — отошёл я на минуту, чтобы вытащить из тайника кубинские фотоальбомы, которые у меня не для широкого показа.
Не факт, что убедил, но часа переговоров с «Алтая» главврачу хватило, чтобы обкомовская больница Свердловска была готова встретить кубинского гостя вполне достойно.
Следом я Дроздова набрал.
— Свердловская «обкомовская» больница готова принять кубинца на пять дней, потом я его заберу. Но… ко всеобщей пользе, этот момент стоит расширить, и делать это придётся быстро, буквально сегодня-завтра. Предлагаю оформить официальный обмен врачей. Наши их на Кубе консультируют, их же к нам прилетают и обучаются.
— Они на это не пойдут, — усомнился Дроздов.
— Дайте мой телефон представителю посольства, и мы договоримся.
— Смеётесь?
— Обещаю.
— Александро Сергеевич? — позвонил мне кто-то минут через десять.
— Да, Соколов, слушаю вас.
— Я заместитель посла по общественным связям, Мигель Эрнандес. Насколько я понял, вы желаете предложить нам что-то необычное?
— Всего лишь пилотный проект по обмену специалистами в области медицины. Если что — это прямое продолжение тех начинаний, которые лично мне озвучил товарищ Рауль Кастро. Он заинтересован в поднятии уровня медицины на Острове Свободы, и давайте попробуем с чего-то реально начать. Чтобы слов было поменьше, а дела — больше.
— И что же, по вашему мнению, мы должны сделать?
— Составить и подписать пилотный проект. И уже завтра ваш врач начнёт изучать лучшие системы здравоохранения СССР.
— Международные Договоры — долгое дело, — известил меня кубинец.
— Договоры — да, а разовые проекты? Причём, вы ничем не рискуете. Просто ваш врач посетит лучшую больницу Свердловска в рамках международной миссии, пусть и находящейся в режиме проверки, и обкатки.
— Насколько я знаю, он прибыл с несколько иной миссией.
— И прибыл неожиданно, без какого-то предупреждения. Я надеюсь, что некомпетентность тех, кто его отправлял, будет объективно оценена. К примеру, сейчас мне просто некуда его заселить, иначе я не стал бы мудрствовать.
Скепсис у сотрудника посольства был, но фамилия Кастро его смогла преодолеть.
Уже на следующий день напряг спал, и все вопросы были решены так, словно их и не было.
А Мамин ушам не поверил, когда позвонил на следующий день. В присланном проекте значились восемь служебных виз для его врачей-специалистов, позволяющих на две недели посетить Остров Свободы вместе с семьёй, для консультаций в госпиталях Гаваны. Платных! Пусть им и не столько заплатят, сколько американским или европейским врачам, но по советским меркам — круто!
А я лишь хмыкнул довольно — вот что сила слова животворящего делает! Главное — правильное слово подобрать и вовремя сказать. Услышав кодовое слово «Кастро», сотрудники кубинского посольства проявили невиданную прыть и даже проект соглашения в Свердловск по телетайпу с утра пораньше передали.
Пожалуй, напишу Раулю благодарственное письмо, где отмечу их высокий профессионализм, и с оказией посылочку отправлю. Этакую, для личного пользования. Есть у меня снадобья, которые мужчин и женщин оставят неравнодушными.
Глава 2
Передача Силы
Стрессовую ситуацию, которая помогла бы моим ученикам более полно раскрыться, я создать не смог.
Тупо не хватило совести и фантазии. Зато я их напряг, и сильно.
На самом деле Семён, почти образцовый пациент. У него присутствуют почти все виды популярных переломов, и даже сверх того. Но, что-то смогли закрыть в госпитале, не факт, что хорошо, другое само зажило, однако прибыл он к нам в том состоянии, которое лишь с натяжкой можно назвать стабильным.
— Семён, — позвал я, наклоняясь, когда мы готовились приступить к Диагностике. — Ты меня слышишь?
— Слышу, — ответил он едва слышно. — Только вы не сильно меня трясите и двигайте. А то у меня все кости внутри ноют.
— Потерпи. Сейчас наметим тебе план лечения и дальше легче пойдёт, — споил я ему флакон обезболивающего.
Мы его поместили в комнату, где уже были подготовлены кровать с жёстким матрасом, капельница и столик для снадобий. Мамин с Ириной тут же принялись за своё: один проверял давление и пульс, другая протирала кожу настойкой и ставила катетер. Я встал у изголовья и прикрыл глаза, запуская Диагностику.
Картина открылась не сразу — тело Семёна было, как старая карта, испещрённая маршрутами бед. Левый голеностоп — перелом со смещением, сросшийся криво. Правая бедренная кость — трещина, залитая костной мозолью, но внутри пустота, не так срослось. Таз — два перелома, один из них с осколком, который так и остался в мягких тканях, где и врос. Поясничный позвонок — компрессионный, сплюснутый, давящий на нервные корешки. Рёбра — четыре слева, три справа, сросшиеся, но с неправильной геометрией. Плюс ушибленная селезёнка, которая давала о себе знать тупой болью. И как вишенка на торте — старая привычная гематома в правом лёгком, из-за которой Семён не мог вдохнуть полной грудью.
Я выдохнул и открыл глаза.
— Времени у нас немного, — сказал я негромко. — Он серьёзно ослабнет до утра, если не снять давление с позвонков и не убрать оставшиеся гематомы.
— Я готова, — тут же отозвалась Ирина.
— Я тоже, — кивнул Мамин. — Что делаем первым? Позвоночник?
— Позвоночник. Это самое опасное. Ирина, ты страхуешь. Сергей Иосифович, вы ведёте. Я подключаюсь только там, где у вас не хватит сил.
Мамин шагнул к кровати, но я остановил его.
— Сначала — лечебное снадобье. Пусть сначала оно начинает работать, а вы его догоните. Я на финале подключусь. Сегодня работаем по живому.
Я споил пациенту маленький пузырёк тёмного стекла.
Это был отвар, который я готовил специально под такие случаи — на корне живокости, сабельнике и нескольких краснокнижных травах, которые