Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов

До возвращения футбольной команды «Уралмаш» с юга оставалось ещё полмесяца. Я и им обязательно помогу… Патриоты мы или нет?

* * *

Наш участковый милиционер притарахтел ко мне на леспромхозовском УАЗике. Оно и понятно. Не сезон для его мотоцикла с коляской, вот он и воспользовался заёмным транспортным средством.

— Беда, Александр Сергеевич, и похоже, по вашей части, — почти сходу перешёл он к делу.

— Что случилось?

— В селе Зобнино ночью зверь корову задрал. Прямо в коровнике. Да так тихо, что только поутру обнаружили.

— Медведь — шатун? — прищурился я, высказывая догадку, — Так-то до их выхода из берлоги ещё больше месяца.

— Если бы, Сергеич, если бы… — замялся участковый.

— А что не так?

— Мужики говорят, след не медвежий, и даже не от росомахи. Четырёхпалый. На волчий похож, но больно уж крупный. Намного поздоровше, чем от собаки твоей, — ткнул он в след Воланда, которых около ворот полно натоптано.

— Вот это новости! Так-то Воланд у меня следы оставляет на уровне матёрого волка. Точно крупней?

— Своими глазами видел. И пальцев там точно четыре.

— И что, сильно корову порвал?

— Всю брюшину выел! А кровищи-то там, кровищи! Ужасть скоко! — всплеснул милиционер руками.

— А в коровник как зверь попал?

— Вот тут-то и заковыка! Он крышу разодрал. Вот такенную дырину разворотил, и обратно через неё потом ушёл, — хитро прищурился участковый, широко расставив руки.

— «А ведь наш „Аниськин“ из местных, — подумал я про себя, — Наверняка догадывается, что дело нечисто, но темнит».

Версия… Версия у меня была, больше того — Ратибор тоже к ней склонялся. И эта догадка мне откровенно не нравилась.

— А у кого это случилось?

— У Пантелеймоновны. Дом у леса, с раскрашенным петушком над крышей, — выдал участковый самый точный ориентир.

— Тогда дела свои закончу и поеду. Собаку с собой возьму. Если что стоящее выясню, то заеду потом, расскажу.

— Вот и славно, — заспешил обратно к машине участковый, радуясь, что нашёл, на кого опасное расследование спихнуть.

А я пошёл в дом, чтобы протереть ты единственную обойму, которая у меня после встречи с вампирами осталась. Там у меня пули в отработанном фиксаже выдержаны. С этаким подобием серебряного покрытия получились. От пуль из чистого серебра мне толку нет. Карабин СКС тех же вампиров и зверьё всякое навылет прошивает. Зато тончайшее покрытие из серебра им боль доставит и регенерацию придержит. Не Бог весть какой бонус, но лучше, чем никакого.

Отчего я вдруг серебром озаботился? Так с этим всё просто. Где вы волка крупней Воланда видели, который крыши разбирает?

Вот и я о том же… Сдаётся мне, оборотень в наших краях нарисовался. Вервольф, если по-европейски, или вурдалак, если по Пушкину. И мне, как никогда, очень хотелось бы ошибиться.

Я примкнул к карабину штык и зарядил «особенную» обойму. Василий набил патронташ жаканами, прицепил на пояс топорик, и свистнув Воланду, мы втроем, на служебном УАЗе поехали в Зобнино, чтобы все увидели — егерь службу несёт исправно.

Дом старухи нашли без труда. Василий про него вспомнил и привёз нас точно по адресу.

Когда говорили с пострадавшей, то я обратил внимание, что старая глуховата. Не удивительно, что она ничего не услышала. Живёт она на отшибе. Соседи, по зимнему времени, уехали в город на заработки, так что никем не услышанное буйство зверюги оказалось легко объяснимым.

Корову зверь подрал страшно. Всю брюшину чуть не хребта разодрал и выел. Я никогда такого не видел.

Осмотрев пролом в чахлой крыше, покрытой соломой, мы обошли изгородь и стали изучать следы. След оказался действительно, как волчий, но раза в полтора — два крупней, чем у Воланда.

Такой размер напрягает, знаете ли… Воланд у меня килограммов шестьдесят весит. И это повод для размышлений.

— Сокол, странность заметил? — отчего-то шёпотом спросил у меня Василий.

— Ты про след?

— Про него. Там иногда отпечатки передних лап пропадают. Словно он бежит — бежит, а потом на задние лапы встаёт и делает несколько шагов, прислушиваясь.

— Где ты такое увидел?

— Да в том же подлеске. Давай вернёмся. Тут рядом. Буквально, десяток шагов.

Вернулись, и действительно. Стоило зверю в подлесок заскочить, как отпечатки передних лап пропали. Как пропали и мои сомнения.

Не встают обычные волки на задние лапы, чтобы двигаться по подлеску!

— Оборотень! — выдохнул я то, о чём мой напарник и сам догадывался, но ждал подтверждения, — Сытый, он вряд ли далеко уйдёт. Заляжет в каком-то урочище, и лишь на следующую ночь место будет менять, а то и снова на охоту выйдет.

— Брать будем? — азартно поинтересовался Василий, слепо веря в мой авторитет и способности.

— Да. До темноты надо успеть. Ты, если что, или по башке стреляй, или по задней ноге, чтобы подломилась, — проговорил я ему рекомендации Ратибора, которых он не слышит, — Ну, двинули с Богом! Воланд, след! Иди рядом! — отдал я команды собаке, непривычные, но он меня понял.

Так и шли километров шесть — семь. Впереди, метрах в десяти Воланд, а за ним мы, стараясь ступать как можно тише.

Шерсть на загривке у Воланда начала подниматься метров за двести от здоровенного оврага, верховья которого были завалены сплошным буреломом. Десятки упавших деревьев накрыли полосу метров в сто.

Жестом я заставил Воланда лечь, и мы начали всматриваться в переплетения бурелома, скрытые темнотой, царившей на дне оврага. Минут двадцать смотрели, до рези в глазах, но так ничего и не увидели. Хорошо зверь залёг! Так, что сверху не разглядишь. Дал знак напарнику, и мы тихонько сдали назад, метров на сто.

— В овраг лезть придётся? — едва слышным шёпотом спросил Васька, когда мы остановились.

— Без этого никак. Только на себя выманивать, — кивнул я, подтверждая самый худший и опасный вариант.

Мы отошли ещё метров на пятьдесят, чтобы нас не слышали даже звериные уши. Я присел на корточки, Василий — рядом. Воланд лёг, положив морду на