Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
Если они еще не начали заметать следы, то начнут после этого разговора. Надо предупредить Семена и Пономарева. Телефон главы рода наверняка считался защищенным. Наверняка. А нынешнюю защиту обеспечивал Егор Романович Мельников.
— Мара, — тихо позвал я.
Рысь почти сразу появилась в дверном проеме. Видимо, все это время лежала где-то неподалеку. Она вошла в кабинет, бесшумно ступая по ковру, и посмотрела на меня зелеными глазами.
«Злой брат ушел».
«Ты его почувствовала?»
«Да. И проводила. Он меня боится».
Мара подошла ближе и положила массивную голову мне на колено.
«И он боится, что хозяин заберет его людей».
Я провел ладонью по ее жесткой шерсти.
— И правильно боится.
За окном дождь усилился. Тяжелые капли барабанили по стеклу, размывая вид на сад. Я посмотрел на закрытую дверь кабинета. И впервые по-настоящему осознал: с этой минуты за мной наверняка будут следить еще внимательнее. Возможно, даже будут атаковать. Что ж, в Тумане после обнаружения хищника нельзя притворяться, будто его нет, — нужно первым выбирать место для боя. И его я выберу сам.
Глава 8
Я не стал тянуть время и отправился искать Пономарева. Он нашелся в кабинете Алены, где они что-то обсуждали, рисуя на бумаге какие-то графики.
— Андрей Иванович, я вас отвлеку, — позвал адвоката, и тот, переглянувшись с Аленой, вышел следом за мной.
Коротко сообщил ему о беседе с Дмитрием и о своих подозрениях насчет защищенности телефона главы рода. Пономарев нахмурился и, кивнув, скрылся за дверью. Появился уже с новым телефоном. Этот был попроще моего нового, и адвокат заверил меня, что он точно не прослушивается.
— Не думаю, что Мельников что-то сможет серьезное сделать за оставшееся время, — добавил он в конце, — но будьте начеку. Я тоже приму определенные меры.
Я вернулся в кабинет, но не смог сосредоточиться на документах.
Точнее, пытался. Несколько раз открывал журнал доступа службы безопасности, просматривал сухие строки, отмечал подозрительные обращения к архивам, но мысли все равно возвращались к брату.
Слишком уж рьяно он защищал Мельникова. И это понятно. Я еще не успел толком сесть в кресло главы рода, а уже полез вырывать из рук Дмитрия один из главных рычагов контроля. Теперь следовало ждать ответного хода.
Мара расположилась у камина. В истинном облике она занимала почти весь ковер перед ним, здорово вымахав за последнее время. Рысь лежала, положив голову на вытянутые лапы, но зеленые глаза оставались открытыми.
«Хозяин ждет нападения», — сообщила она.
«Хозяин учится жить среди родственников». — невесело хмыкнул я.
«Это одно и то же?»
Я задумался.
«Похоже, да».
Мара тихо фыркнула и снова уставилась в огонь. Без пятнадцати шесть появился Пономарев. Он вошел в кабинет с тонкой папкой под мышкой, положил ее на край стола и сразу посмотрел на часы.
— Виктор Павлович уже приехал, — сообщил он. — Добров разместил его в малой гостиной, он там общается с Аленой. Вы же примете его здесь?
— Да.
Пономарев поправил манжету, затем внимательно посмотрел на меня.
— Можно один совет, Михаил Александрович?
— Сегодня все только и делают, что дают мне советы. — проворчал я.
— Привыкайте. Чем выше положение человека, тем больше вокруг него людей, уверенных, что он без их советов немедленно погибнет.
— И ваш, конечно, исключение? — улыбнулся я.
— Разумеется, — совершенно серьезно ответил барон. — Поговорите с Фединым наедине.
Я прищурился.
— Почему?
— Потому что Виктор Павлович не всегда был чиновником и руководителем Транспортно-экспедиционной службы. Когда-то он сам ходил через Туман.
— Он был проводником? — удивленно уставился я на него.
— Да. Одним из лучших на северо-восточном направлении.
Вот теперь стало интереснее.
— Насколько мне известно, в личном деле барона этого нет, так как Александр Сергеевич не хотел, чтобы эта часть биографии была известна всем. Официально Федин начинал службу экспедитором. На деле — несколько лет водил особые группы по закрытым маршрутам.
— А Гильдия?
— Это лучше спросить у него самого.
Я откинулся в кресле.
— Вы считаете, проводник с проводником быстрее договорится? — предположил я.
— Считаю, что некоторые вещи Виктор Павлович не станет обсуждать в присутствии юриста, — ответил Пономарев. — Даже если этот юрист представляет интересы рода.
— Или не хочет, чтобы вы слышали ответы?
Пономарев едва заметно улыбнулся.
— Это тоже возможно. Именно поэтому я и предлагаю вам остаться с ним наедине. Если Федин решит солгать, вы хотя бы будете знать, что сделал он это не из-за моего присутствия.
В принципе все звучало вполне логично.
— Хорошо. Что в папке?
— Краткая справка по ТЭС. Структура, бюджет, основные маршруты, личный состав руководства. Ничего, чего нет на сервере. Секретных приложений мне не предоставили.
— Не предоставили или вы не попросили?
— Попросил. Федин сослался на распоряжение покойного князя. Закрытые материалы доступны только главе рода и руководителю ТЭС.
Пономарев направился к двери, но перед выходом остановился.
— И еще, Михаил Александрович. Не пытайтесь сильно давить на Федина своим положением. Он признает иерархию, но плохо переносит людей, которые прикрывают ею отсутствие знаний.
— А если знаний действительно нет?
— Тогда задавайте правильные вопросы. Умный человек не обязан знать все. Он обязан понимать, чего именно не знает.
С этими словами барон вышел. Через пару минут в дверь постучали.
— Войдите.
Барон Виктор Павлович Федин оказался совсем не похож на аристократа. Невысокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с небольшим. Простое лицо, сломанный когда-то нос и короткие темные волосы с густой сединой на висках.
Дорогой костюм сидел хорошо, но было заметно, что Федин не привык его носить. Галстук был завязан правильно, а все равно казалось, что стоит ему выйти за ворота особняка, и он немедленно сменит пиджак на походную куртку.
Особенно выдавали его руки. Крупные, с широкими ладонями, старыми шрамами и сбитыми костяшками. Это явно были руки не кабинетного чиновника. Виктор Павлович остановился перед столом и слегка поклонился.
— Ваше сиятельство. Руководитель Транспортно-экспедиционной службы рода Волконских, барон Виктор Павлович Федин прибыл по вашему распоряжению.
Голос у него был негромкий, хрипловатый.
— Садитесь, Виктор Павлович.
Он занял кресло напротив и бегло осмотрел кабинет. Заметил снятый портрет князя, открытый ноутбук и Мару у камина. На рыси его взгляд задержался