Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Мы поднялись на площадку, и старик остановился перевести дух. Ладонь его легла на перила и задержалась там дольше, чем требовалось.
Я дал ему отдышаться и задал вопрос, который меня в самом деле интересовал:
— Почему он не отдал этот замок? Понимал же, что не может восстановить. И понимал, что наследники вряд ли смогут.
— Я ему тоже задавал этот вопрос. — Краев снова двинулся вперёд, ведя ладонью по стене. — Он говорил, что от наследия семьи не отказываются. И ещё добавлял, что тот, кто выбирает лёгкие пути, чаще всего оказывается у разбитого корыта.
— Мудрая мысль, — кивнул я.
— Лев не раз предлагал мне уйти на пенсию.
— А вы отказались, — догадался я.
— Да. Понимаете, Виктор, вся моя жизнь в этом замке. — Краев остановился и посмотрел на меня. — Не сосчитать, сколько раз меня очаровывала Клементина и я в неё влюблялся. Сколько раз мы спорили с Генрихом Карловичем. Сколько песен Рамштайн я прослушал с тех пор, как Лев принёс этот несчастный проигрыватель. И много чего ещё. Я не мог отказаться.
Я кивнул.
Понимал его прекрасно. Свой последний объект я тоже не бросил до самой балки, которая меня и прихлопнула.
И всё же от этого становилось печально: самыми близкими у Краева оказались призраки.
— Я бы и сейчас не хотел на пенсию, — признался он.
— Ну не будете же вы в этом замке до скончания веков торчать. — Я позволил себе усмешку. — Или хотите стать одним из его обитателей?
— Я думал об этом. Много думал.
Мы пошли дальше. Подошвы его шаркали по камню.
— Честно, я бы хотел здесь остаться. Но…
Он помедлил. И продолжил:
— Я даже не знаю, что для этого надо. Говорят, конечно, что призраков держат какие-то незаконченные дела. Я в это не верю. Я слишком хорошо знаю каждого из них. И знаете, сколько людей умирало в этом замке?
— Догадываюсь, что немало.
— Во времена Конрада это была магическая крепость. В отличие от обычных замков, её обороняли энергетические купола. Тогда их хорошо делали. Сейчас они разве что тепло держат, — хмыкнул он. — Здесь погибали не сотни, а тысячи. А остались лишь некоторые.
— Только некоторые?
— Да, и многие ещё спят. Возможно, и не проснутся. Хотя по идее должны: замок набирает энергию.
Про спящих мне уже рассказывал Мартин. Сам он спал дважды, в первый раз двести лет, и проснулся, когда фона снова стало хватать.
— Может, это и есть ответ? — предположил я. — Замок оставляет себе ровно столько, на сколько хватает его энергии.
Краев поднял на меня взгляд и задумался.
— Может быть. Но он и в лучшие свои времена много не принимал.
— Значит, должна быть какая-то система.
Он кивнул, пожевал губами и больше ничего не сказал.
Я был рад, что увёл его мысли от того, кто убил Льва, к чему-то более спокойному. Насколько вообще может быть спокойным разговор о тысячах мертвецов.
Дверь его комнаты оказалась последней в коридоре. Я отвёл старика к кровати и помог лечь. Его уже била дрожь, и пальцы никак не могли справиться с пуговицей на вороте.
Пуговицу расстегнул я. Потом стянул с него ботинки и накрыл одеялом.
— Простите, Виктор, — пробормотал Краев. — Ещё раз простите.
— Ничего. Вроде бы я смог их убедить. А если не поверят и уйдут, найду другой способ их разговорить. В конце концов можно ещё раз обратиться за артефактом правды…
Последних слов Краев уже не услышал. Он уснул, приоткрыв рот, и рука его свесилась с края кровати.
Я убрал её под одеяло. Осуждать его за всё это представление у меня не получалось. Полжизни человек прожил бок о бок со Львом, а сегодня увидел в его зале того, кого считал убийцей.
Я вышел в коридор и тихонько прикрыл за собой дверь.
— Виктор, — встретила меня Эльза.
Она висела у противоположной стены с чашкой в руках и, судя по всему, ждала уже давно.
Я вздохнул.
— Я устал. Это не потерпит до завтра?
Пришла она явно не просто так. И уж точно не для того, чтобы напомнить о сахаре.
— Я смогла прочесть его мысли.
Я насторожился.
— Кого его?
— Старика.
— И что там?
— Он и правда был в шоке от такого заявления.
— Что ты имеешь в виду?
— Люди в мыслях не врут, — Эльза пожала плечами. — Он не убивал.
Я прислонился спиной к стене. Камень холодил лопатки даже через рубашку.
— А кто тогда? Нотариус ведь указал на Федотовых.
— Мысли остальных я прочесть не смогла. Девушка очень хорошо закрывается, умеет. — Эльза поморщилась и машинально поднесла чашку к губам. — А на парне вообще какой-то артефакт. Он неприступен. У него нет даже самых поверхностных мыслей. Знаете, вроде «хочется есть» или «как же всё бесит». Пусто, Виктор. Совершенно.
Значит, на мирные переговоры к старому знакомому Евгений приехал с защитой от чтения мыслей. Такие вещи не надевают просто так.
— Понял. Спасибо, Эльза.
Я оттолкнулся от стены.
— Ты даже не представляешь, какую почву для размышлений мне дала.
— Почву оставьте Мартину, — отрезала графиня и поплыла прочь по коридору. — А мне сахар!
* * *Через три дня утро началось с того, что в замке полностью отключили электричество.
Степаныч со своей бригадой перекладывал старую проводку тридцатых годов. Тянулась она по всему главному корпусу в тканевой изоляции, и от одного её вида у любого электрика зашевелились бы волосы. Щиток от неё я видел ещё в свой первый вечер в замке: в подвале, на ржавых болтах, и с тех пор доверял ему не больше одной лампочки на комнату.
Студенты тоже помогали. Без света в подвале работать было нельзя, а сидеть без дела Тимофей своим не позволял.
Я подошёл проверить, как идут дела, ближе к полудню, когда вовсю стучали молотки и звенели зубила. В коридоре за главным залом стены стояли со вскрытыми штробами. Лёшка с Егором на стремянках выдёргивали из кладки старые провода целыми метрами.
— Виктор Александрович! — крикнул сверху Лёшка. — А тут провод прямо в кладку замурован! В камень!
— Тридцатые годы, — отозвался за меня Степаныч. — Тогда так делали. А потом удивлялись, отчего горит.
— Степаныч, а этот куда? — Егор потряс над головой обрывком провода в чёрной оплётке.
— В мешок. Всё старое в мешок, всё новое мне. Чего тут непонятного?
— А если…
— Никаких если. — Бригадир махнул рукой и повернулся ко мне. — Видал помощничков? Энергии на троих, а вопросов на десятерых. Но руки, надо признать,