Метка чёрного дракона - Яна Воронова
— Так вот из‑за кого весь этот сыр‑бор был, — наконец произнёс он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. В голосе прозвучала нотка иронии, но без злобы — скорее с оттенком усталого понимания. — А я брат Армана, Ярослав. Яр для своих. Странно, что братец позволяет себя по имени называть — обычно это дозволено только мне. Хотя, это не моё дело. Куда тебя проводить?
Я застыла, не зная, что ответить. Мысли путались, а в голове крутились десятки вопросов: почему Арман не предупредил о брате? Почему Ярослав выглядит так непохоже на него? И главное — можно ли ему доверять? Взгляд невольно скользнул вдоль коридора — туда, где тени становились гуще, а свет витражей уже не достигал.
— Я… не знаю, — призналась я наконец, стараясь говорить ровно. — Мне нужно найти Армана. Но я совсем не ориентируюсь здесь.
Ярослав улыбнулся — на этот раз чуть шире, обнажая ровные белые зубы.
— Что ж, тогда тем более не стоит бродить одной. Замок старый, хитрый — может и запутать. Пойдём, я помогу.
Он сделал приглашающий жест рукой, и в этот момент я заметила на его запястье тонкий серебряный браслет с выгравированными рунами. Они слабо мерцали, словно напоминая о том, что этот человек — далеко не так прост, как кажется на первый взгляд.
Я кивнула и сделала шаг вперёд, всё ещё не до конца доверяя, но понимая, что выбора пока нет. Ярослав двинулся рядом, и мы пошли по коридору, а тени за нашими спинами, казалось, шевелились, следя за каждым шагом.
Глава 8
Мысли путались — что сказать? Как объяснить своё внезапное появление в этом чуждом замке, да ещё и в столь странном обществе? В этот момент я почувствовала себя маленькой девочкой, заблудившейся в огромном лесу: беспомощной, растерянной, не знающей, куда идти и кому доверять. Сердце билось неровно, ладони слегка вспотели, а в горле пересохло от волнения.
— А я… попить захотела, — пробормотала я, пытаясь придать голосу уверенность. Слова прозвучали неубедительно, почти по‑детски, но, кажется, Ярослав поверил — или сделал вид, что поверил. Его взгляд на мгновение смягчился, а в уголках глаз появились едва заметные морщинки, будто он с трудом сдерживал улыбку.
— Попить? — переспросил он, приподняв бровь. В этом жесте читалось лёгкое недоумение, но без осуждения. — Ну что ж, это объяснимо. Пойдём, покажу тебе, где можно утолить жажду.
Он развернулся и направился вглубь коридора — широкими, уверенными шагами, будто каждый дюйм этого замка был ему знаком с детства. Я поспешила за ним, стараясь не отставать, но едва поспевала: приходилось почти бежать, чтобы соответствовать его размашистому шагу. Полы длинного камзола Ярослава слегка развевались при движении, а сапоги глухо стучали по каменным плитам, отбрасывая короткие тени в свете факелов.
Мы миновали несколько поворотов, прошли мимо высоких окон с витражами, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветное стекло, рисовали на полу причудливые узоры — алые, синие, золотистые пятна, которые то сливались, то расходились, словно танцуя. В воздухе витал тонкий аромат — смесь воска от давно погасших свечей, старого дерева и чего‑то ещё, едва уловимого, напоминающего запах дальних странствий.
Наконец мы вошли в большой зал, поражавший своим величием. Высокие мраморные колонны, украшенные резными узорами, устремлялись к сводчатому потолку, поддерживая его с молчаливой силой. Сверкающие хрустальные люстры, свисающие на кованых цепях, ловили свет и рассыпали его тысячами бликов по стенам. В центре зала находился фонтан — не просто источник воды, а настоящее произведение искусства: изваянный из белого мрамора, он изображал фигуру крылатого существа, из пасти которого струилась прозрачная вода.
Вокруг фонтана были расставлены изящные статуи — застывшие в вечном танце фигуры людей и животных, каждая со своим характером и историей. Но моё внимание привлекли не они, а множество стаканов, аккуратно расставленных на мраморной плите у подножия фонтана. Они были разными: хрустальные с гравировкой, серебряные с чернением, простые стеклянные — словно каждый гость мог выбрать себе по вкусу.
— Вот, пожалуйста, — сказал Ярослав, указывая на фонтан широким жестом. Его голос эхом отразился от высоких стен. — Вода свежая и чистая, прямо из горных источников. Говорят, она придаёт сил и проясняет мысли.
Я подошла к фонтану и, наклонившись, зачерпнула прохладную воду в один из хрустальных стаканов. Она была кристально чистой, с лёгким металлическим привкусом, и, сделав глоток, я почувствовала, как жажда отступает, а напряжение понемногу покидает тело. Вода освежала, будто смывала часть тревоги, позволяя дышать ровнее.
Пока я пила, Ярослав стоял рядом, слегка опираясь на колонну. Его взгляд скользил по залу, но я поймала момент, когда он на мгновение задержался на мне — внимательно, изучающе, словно пытался прочесть что‑то в моих глазах. Но тут же его лицо вновь стало беззаботным, и он улыбнулся:
— Ну что, полегчало? Теперь, может, расскажешь, что на самом деле привело тебя в замок моего брата?
Я замерла, стакан чуть дрогнул в руке. Вопрос застал врасплох — и я поняла, что отступать некуда. Пора было решать, насколько я могу доверять этому человеку с лёгкой улыбкой и глазами, в которых таилась какая‑то древняя мудрость.
— Спасибо. А здесь красиво, — произнесла я, с восторгом оглядываясь вокруг. Мои глаза скользили по буйной зелени сада, виднеющейся из окна, — за стеклом раскинулся настоящий райский уголок. Каждое растение казалось творением природы‑художника: пышные кусты роз с каплями росы на лепестках, изящные лианы, оплетающие арки, клумбы с цветами всех оттенков — от нежно‑лавандового до огненно‑алого. В воздухе витал тонкий аромат жасмина и свежескошенной травы, а где‑то вдалеке слышалось журчание фонтана и щебет птиц.
Мужчина улыбнулся, и в его глазах мелькнуло удовлетворение — словно он лично отвечал за эту красоту и теперь получал заслуженное признание. Лёгкая складка на лбу разгладилась, а уголки губ приподнялись в тёплой, почти отеческой улыбке.
— Ещё бы! Пойдём, я тебе всё покажу, — откликнулся он, приглашая меня жестом. Его рука, обтянутая мягкой кожей перчатки, указала на дверь, ведущую в сад. Я кивнула, согласившись, и сделала шаг вперёд, чувствуя, как волнение смешивается с любопытством.
Мы двинулись вглубь сада по извилистой дорожке, вымощенной гладкими каменными плитами. Под ногами шуршали опавшие лепестки, а тени от раскидистых деревьев создавали причудливую мозаику на земле. Аромат цветов становился всё насыщеннее — к жасмину примешивались нотки лаванды и гиацинта.
Вскоре я оказалась в сердце сада — месте, словно сошедшем с полотен средневековых художников. Перед глазами раскинулась огромная территория, разделённая на зоны, каждая