Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов

Пока меня трясло, я сжал ладонь, убирая сферы обратно.

— Аяна, — подняв взгляд, я заставил голос звучать ровно, хотя сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в горле. — Прошу тебя, скажи, что ты не шутишь. Ты точно не помнишь нашу дочь?

Она медленно покачала головой и отлетела на полшага.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. У нас с тобой никогда не рождался ребёнок. Аня тоже ничего подобного мне не рассказывала. Серёжа, прошу, хватит пугать меня!

Ни одной попытки скрыть ложь и ни одной неправильной реакции.

Она действительно не помнит. Потому что для неё помнить некого.

Где-то внутри поднялось желание немедленно разорвать пространство, вернуться к Древу, снова вскрыть мёртвое время и заставить его вернуть всё на место. Но перед глазами уже стояли падающие друзья, три сферы над ладонью и Вика, которой теперь не существовало ни в одном отклике.

Но я знаю, что уже не смогу. Именно то время умерло. И даже если найду Древо — не смогу так спасти дочь. По крайней мере, если только не…

Аяна, явно с трудом оторвав взгляд от моей руки, посмотрела в сторону дворца.

— Серёжа, прошу, поспеши! Времени и так почти не осталось!

* * *

Некоторое время назад. Япония. Внутренние покои императорского дворца.

— Папа, прошу, не умирай…

Аяна, стоя на коленях возле широкого футона и захлёбываясь слезами, сжимала холодную ладонь отца обеими руками.

Акихиро Хинодэ лежал неподвижно. Он хотел ответить дочери. Хотел открыть глаза, улыбнуться и, как много лет назад, положить ладонь ей на голову. Сказать, что всё ещё рядом. Что обязательно поднимется.

Но губы не слушались.

Силы окончательно покидали тело, а сознание медленно отступало, переставая различать голоса и свет.

Справа послышалось движение.

Аня, до этого лежавшая, упёрлась дрожащими руками в пол и начала подниматься.

— Всё хорошо, Аяна… — хрипло произнесла она, заставляя себя выпрямляться.

— Нет, Аня, не вставай! — Аяна, вскинув к ней заплаканное лицо, сильнее сжала руку отца. — Ты уже отдала слишком много энергии! Если продолжишь, твой источник тоже начнёт разрушаться!

— Всё хорошо, — повторила Аня и, покачнувшись, опёрлась ладонью о пол. — Я жена будущего космического императора. И я не имею права подводить ни его, ни вас. Если я сейчас умру, он будет грустить и винить себя… А значит, я не имею права сдаваться.

Через боль в её голосе проскользнула упрямость. Прикусив губу до крови, она подтянула под себя ноги крестом, положила руки на голени и закрыла глаза.

В это время Акихиро Хинодэ всё глубже погружался во тьму.

— Папа, ты мне нужен! — кричала Аяна. — Прошу тебя, не сдавайся!

Эти слова Акихиро услышал. Они пробились сквозь тьму, коснулись сознания и заставили сердце пропустить один тяжёлый удар.

Но мужчина уже падал. Не телом, а внутри себя.

Свет комнаты окончательно исчез, и вокруг раскрылась бесконечная темнота, заполненная обрывками памяти. Один образ сменял другой, вспыхивая рядом и сразу уходя вверх.

Акихиро увидел семью.

Сына, впервые взявшего тренировочный клинок и тут же ударившего себя рукоятью по подбородку. Дочерей, бегущих по дворцовому саду и прячущихся за цветущими деревьями. Жену, смеющуюся над его слишком серьёзным лицом. Тихие вечера, когда дела империи наконец отступали, позволяя всем собраться в одной комнате…

Он видел, как гулял с детьми, рассказывал им истории, учил держать слово, укладывал Аяну спать и возвращался поздними ночами, каждый раз находя дочь у двери.

Аяна всегда тянулась к нему сильнее остальных. Возможно, поэтому он её и разбаловал.

Аяна спорила, требовала объяснений, пыталась участвовать во взрослых разговорах и обижалась, когда отец отправлял её спать. Однако она не подвела. Выросла сильной, научилась принимать решения и в итоге приняла на себя Японию, когда сам Акихиро уже не мог удерживать страну.

Гордость за дочь согрела падающее сознание, но тьма продолжала тянуть вниз.

Воспоминания становились старше по времени, Аяна же уменьшалась.

Вот ей десять. Затем семь. Пять.

На самом дне на миг вспыхнул день рождения Аяны: первый крик, крошечные пальцы, крепко сомкнувшиеся вокруг его руки, и чувство, с которым не сравнивалась ни одна победа. Следом память перенесла его на четыре года вперёд, к одному из самых дорогих дней.

Дворцовый сад заливало летнее солнце. На ветвях пели птицы, ветер шевелил листву, а четырёхлетняя Аяна сидела у него на руках и весело смеялась.

Он поднял дочь выше, прямо к свету.

Девочка, радостно взвизгнув, раскинула руки и ноги, изображая полёт, а длинные волосы разлетелись вокруг маленького лица.

— Я лечу, папа! Смотри! Я лечу!

Акихиро рассмеялся вместе с ней и сделал несколько шагов по дорожке, позволяя дочери представить себя над дворцовыми крышами.

После он опустил её и прижал к груди. Аяна, всё ещё улыбаясь, обхватила его шею.

— Папа, ты же всегда будешь со мной, правда?

Вопрос прозвучал настолько серьёзно, что Акихиро перестал смеяться.

Он посмотрел в большие доверчивые глаза, погладил дочь по волосам и ответил без малейшего сомнения:

— Конечно. Я всегда буду рядом с тобой, дочка. Что бы ни произошло, родная, знай: папа всегда останется рядом и всегда тебя поддержит.

Воспоминание начало растворяться.

Солнце погасло, сад исчез. Акихиро снова провалился в темноту, однако теперь собственные слова шли следом.

Я всегда буду рядом с тобой.

Обещание повторилось ещё раз. Громче. Настойчивее.

А затем из далёкой реальности донёсся сорванный голос дочери:

— Папа, ты мне нужен! Прошу тебя, не сдавайся!

Что же он натворил…?

Акихиро, даже не ощущая тела, почувствовал, как горло сдавило невыносимой тяжестью.

Он обещал…

Не как император подданной. Не как глава Рода наследнице. Как отец маленькой девочке, доверявшей ему больше всего на свете… И теперь собирался нарушить первое и самое важное слово, данное собственной дочери…?

Нет! Этому не бывать!

Акихиро попытался остановить падение.

Сначала дёрнулся, затем начал загребать руками, хотя никаких рук вокруг уже не существовало. Темнота напоминала густое болото. Каждое движение только сильнее затягивало сознание вниз, а далёкий свет наверху становился меньше.

Охваченный паникой, он барахтался, пытался плыть вверх, искал опору и каждый раз проваливался глубже.

Слишком поздно. Тело разрушено. Источник расколот. Одного желания не хватало, чтобы вернуться.

И всё же он продолжал. Потому что наверху плакала его дочь. Потому что он обещал!

И в какой-то момент, когда казалось, что всё уже тщетно, тёплое прикосновение сомкнулось вокруг запястья.