Темный Лекарь 19 - Вай Нот

Гость вошёл как обычно. Тихо и осторожно. Он оставил флакон с зельем и что-то ещё, что мальчик пока не разглядел в темноте.

Фигура развернулась к двери и вышла в коридор.

Симон, которому в этот день досталось чуть меньше чем обычно, поспешил за ней, надеясь разглядеть получше.

Но всё равно не успел, только услышал издалека женский голос:

— Сурья! Ты где? Нам нужна помощь на кухне!

Фигура в коридоре вздрогнула и ускорила шаг, исчезая за углом.

Симон остановился, повторяя про себя имя.

Сурья.

Он уже когда-то слышал это имя. Это была не просто какая-то случайная женщина или служанка, а его сводная сестра. Дочь Ракши от одной из его многочисленных жен из других кланов.

Если рожденные мальчики отправлялись тренироваться, то дочери считались… Симону было трудно подобрать сравнение.

Бракованным изделием? Шлаком, отделённым от чистой руды? Неизбежным злом?

Их не выбрасывали на улицу, ведь в них все же текла кровь Великого Князя. Но Ракша никогда не считал женщин равными себе. Так что дочерей ждала доля мелких администраторов или хозяйственных управленцев в клане Канвар. Никто не учил их магии. Никто не обращал на них внимания. Для большинства из Канваров они были просто невидимками.

Но не для Симона.

Ведь одна из них почему-то заботилась о нём. Рисковала ради него.

Однажды он узнает почему

Узнает, и скажет ей спасибо.

* * *

— Значит, ты — Сурья Канвар.

Я произнёс имя спокойно, наблюдая за реакцией гостьи.

Она вздрогнула, когда я произнёс её фамилию, словно я её ударил.

Симон, стоявший рядом со мной, кивнул:

— Я рассказал господину Рихтеру о тебе. О том, что ты делала для меня в детстве.

Женщина медленно кивнула, всё ещё настороженная:

— Я не знала, что Викрам… то есть Симон меня видел тогда.

— Я не видел, — мягко поправил Симон. — Но я слышал, как тебя окликнули в коридоре. Один раз. Этого хватило, чтобы запомнить твоё имя.

Пока они говорили, я внимательно рассматривал нашу гостью.

Смуглая кожа, тонкий нос с лёгкой горбинкой, большие карие глаза под густыми бровями и полные губы.

Девушка была красива, но как будто специально пыталась это скрыть.

Длинные чёрные волосы были убраны под выцветший платок. И одета она тоже была максимально просто и невзрачно, в поношенную дорожную одежду серо-коричневых тонов и потёртый плащ.

Похоже, она добиралась сюда, стараясь не привлекать внимания. И судя по её виду, путь был нелёгким.

Я сел в кресло за столом и жестом предложил ей устроиться напротив. Симон остался стоять рядом.

— Итак, — начал я, — чего ты хочешь?

Сурья выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза, а затем решительно выпалила:

— Свободы.

И в это слово, она будто бы вложила всю свою ярость, которая была настолько сильной, что ей даже понадобилась пауза, чтобы прийти в себя. Лишь через несколько секунд она пояснила:

— Для себя. Для своей семьи. Для всех, кто страдает под властью Ракши Канвара.

Я жестом показал ей продолжать. Она сделала глубокий вдох и заговорила:

— Я выросла в клане, где жизнь большинства — это ад. Ракша правит железной рукой. Мужчины проходят через жестокие тренировки, постоянный контроль, смерть за любую слабость. Особенно страдают те, у кого низкий магический потенциал, их унижают, низводят до уровня прислуги и… женщин. Обращаются с ними как с отбросами.

Её голос становился тверже:

— Но женщинам ещё хуже. Нас вообще не считают за людей. Нам почти не дают обучаться магии. Нас отправляют на кухни, в прачечные, в медицинские крылья как санитарок. Говорят, что мы не способны к высокой магии. Что наша единственная задача — это поддерживать мужчин и рожать детей для… блага клана, но на самом деле для жестоких тренировок и генетических экспериментов Ракши.

Она сжала кулаки:

— Но это ложь. Некоторые из нас тайно тренируются. Изучают магию воздуха. И мы не слабее мужчин. Просто нам никогда не давали шанса это доказать. — Она сжала руки в кулаки. — Но главное не это, а то, что у нас отнимают наших детей. Мы не видим их практически с рождения, зато знаем через ЧТО они проходят. И никак не можем помочь. Точнее…

Она замялась, и я закончил за неё:

— Точнее, вы помогаете просто всем детям, которым можете?

Она с горечью мотнула головой.

— По рассказу Симона может сложиться такое впечатление. Но… мы не можем даже этого. Мы не можем так рисковать, ведь ребёнок вполне способен кому-то рассказать. Сдать такую помощницу, и потом её ждёт самое суровое наказание. Поэтому, мы помогаем лишь иногда. В самых вопиющих случаях. Когда просто не можем спокойно смотреть на всю эту жестокость. То, как издевались над Симоном, это…

Она замолчала, словно одни только воспоминания погружали её в кошмар.

Симон положил ей руку на плечо и мягко улыбнулся:

— Не будем об этом, хорошо? Всё уже давно в прошлом.

Она глубоко вздохнула, отгоняя от себя дурные мысли, а потом добавила, немного сменив тему:

— Многие мужчины Канвары втайне сочувствуют нам. Да и они сами видят несправедливость и сталкиваются с ней с самого детства. Но не могут ничего изменить. Ракша слишком силён. Его власть абсолютна. Любое сопротивление карается смертью.

Я слушал внимательно, а потом задал важный вопрос:

— Отличная речь. Но вот что меня интересует — если всё так плохо, как ты говоришь, то как ты сумела оказаться здесь? — Я усмехнулся. — Неужели Ракша любезно отпустил тебя обсудить возможность предательства с его злейшим врагом?

Однако, Сурья, не растерялась ни на секунду.

— Я воспользовалась хаосом после вашего нападения на монастырь Белого Облака.

Она выпрямилась:

— Там погибло столько магов, что пропажу одной женщины, которая занималась хозяйством, никто не заметит. Или заметят, но не скоро, а то и вовсе сочтут мёртвой.

Она продолжила объяснять:

— Я была завхозом. Занималась закупками, снабжением, связями с внешними поставщиками. У меня было много контактов за пределами монастыря. И как бы Ракшу ни боялись, очень многие его не любят. — Она замолчала, а потом многозначительно добавила. — Если правильно выбирать слова и людей, которым их говоришь, можно многое сделать без надзора Ракши и его приспешников. Так я и смогла выбраться из Синда.

Я кивнул:

— Если ты говоришь правду, это ценная информация. Вот только… с чего бы мне тебе верить?

Она напряглась, а я продолжил: