Темный Лекарь 19 - Вай Нот

Враг? Перебежчик? Информатор?

— Гарантии безопасности? — я посмотрел Симону в глаза. — Ты ручаешься за этого человека?

Симон помедлил секунду.

— Я считаю, что вам стоит его выслушать. Информация может быть ценной.

Это был не совсем ответ на мой вопрос, но я принял его. Симон был достаточно умён, чтобы не рисковать моим доверием ради случайного человека.

Я подумал пару секунд.

— Хорошо, — кивнул я. — Я даю гарантии безопасности. Когда встреча? — спросил я.

— Он ждёт, — ответил Симон. — Сейчас. Если вы готовы.

Я усмехнулся.

— Всегда готов к сюрпризам.

— Встань, Викрам. У тебя ещё есть силы.

Голос Виджая был холоден и безжалостен, как всегда. Он стоял над мальчиком, скрестив руки на груди, и смотрел вниз с выражением презрительного безразличия.

Симон, тогда ещё Викрам, лежал на каменном полу тренировочной площадки, задыхаясь. Всё тело стало одной сплошной болью. Левая рука была сломана, он чувствовал, как кость неправильно срослась после вчерашней тренировки, а сегодня её сломали заново. Три ребра треснули, а из глубокого порез на бедре всё ещё сочилась кровь.

Ему было шесть лет.

— Встань, — повторил Виджай, его тон не изменился ни на йоту. — Или ты хочешь разочаровать отца?

Симон сжал зубы и попытался подняться. Его руки дрожали.

Дар Вийон уже работал, пытался залечить повреждения, но слишком медленно. Слишком много всего сломано одновременно.

Он встал на колени. Потом, опираясь на здоровую руку, поднялся на ноги. Мир закружился. Симон пошатнулся, но устоял.

— Хорошо, — кивнул Виджай. — Теперь снова в бой. Трое против одного. У вас пять минут.

Три старших ученика шагнули вперёд. Все они были здоровы, полны сил, их магия воздуха готова была обрушиться на Симона в любой момент.

Один из них, высокий подросток лет пятнадцати, усмехнулся:

— Жалкое зрелище… А ещё любимчик отца! Никогда не понимал, почему этот слабак на особом положении!

Другой ученик добавил тише, но достаточно громко, чтобы Симон услышал:

— Да, этому задохлику везёт. Ракша на него смотрит и иногда даже тренирует лично. А он тут валяется, как размазня. Уж если бы мне дали шанс показать себя отцу, я бы…

Третий недовольно его перебил:

— Завидуй молча.

Симон ничего не ответил. Только принял боевую стойку, несмотря на боль и на дрожь в ногах.

Они не понимали. Никто не понимал.

«Особое положение» означало ад.

Ракша требовал от него в три раза больше, чем от любого другого ученика. Тренировки с рассвета до поздней ночи. Бои с монстрами без защиты. Принудительное использование магии до полного истощения.

«Два дара требуют двойной работы» — любил повторять Ракша.

А ещё Ракша считал, что боль и постоянные травмы помогут развить дар Вийон быстрее. Заставят регенерацию работать на пределе, адаптироваться, становиться сильнее.

И Симон практически никогда не бывал полностью здоров. Едва одна рана заживала, как появлялась новая. Едва кость срасталась, как её ломали снова.

— Начали, — скомандовал Виджай.

Первый удар обрушился на Симона с такой силой, что тот пролетел через всю площадку. Воздушное лезвие рассекло плечо, добавив ещё одну рану к коллекции.

Симон закричал, не сумев сдержаться на этот раз. Боль оказалась нестерпимой.

Но он снова поднялся. Потому что выбора не было.

А вечером Симон лежал в своей комнате и опять пытался не закричать от боли.

Тренировка закончилась только через три часа. Три часа непрерывного боя против превосходящих противников. Три часа, в течение которых его ломали, резали, швыряли об стены.

В конце концов Виджай велел остановиться. Не потому, что Симон победил. А потому, что мальчик больше не мог стоять на ногах.

— Достаточно на сегодня, — сказал Виджай с холодным удовлетворением. — Завтра продолжим.

Симона отнесли в его комнату. Бросили на койку и оставили одного.

Теперь он лежал в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию. Каждый вдох отдавался болью в груди. Левая рука была бесполезна, кость сломана в трёх местах. Правая нога тоже.

Дар Вийон работал. Медленно, мучительно медленно. Симон чувствовал, как ткани срастаются, как кости ищут правильное положение. Но процесс занимал часы. И всё это время боль не отпускала.

Он не плакал, давно научился не плакать. Слёзы в монастыре воспринимались как слабость. А слабость каралась ещё более жестокими тренировками.

Симон закрыл глаза и попытался заснуть. Но боль не позволяла расслабиться ни на секунду.

Вдруг он услышал лёгкий скрип двери.

Мальчик инстинктивно напрягся, готовясь к новой угрозе. Но дверь открылась совсем чуть-чуть, и в комнату проскользнула тёмная фигура.

Симон замер. Приоткрыл глаза совсем немного, наблюдая.

Фигура двигалась осторожно, бесшумно. Вошедший был среднего роста, Но в темноте Симон едва ли мог разглядеть что-то ещё.

Гость подошёл к столу рядом с койкой и поставил что-то.

Затем так же тихо развернулся и направилась к двери.

Симон хотел заговорить, спросить, кто это, но боялся спугнуть.

Фигура выскользнула из комнаты, прикрыв дверь за собой.

Мальчик подождал несколько минут. Потом, превозмогая боль, сел и дотянулся до стола.

На нём лежал флакон с дорогим обезболивающим зельем из медицинского крыла. Таким, которое давали только старшим магам и то по особым случаям. Ведь каждому воину полагалось развиваться через боль.

А рядом он нашёл завёрнутые в ткань сладости, лакомства, которые полагались только ученикам высшего ранга.

Симон взял флакон дрожащими руками и выпил зелье залпом.

Через несколько секунд боль начала отступать. Она не прошла полностью, но стала хотя бы терпимой.

Впервые за весь день он мог нормально дышать.

Мальчик посмотрел на дверь. Кто это был?

Это происходило не впервые. Уже третий раз за месяц кто-то оставлял ему помощь.

И это была не его мать. В то время, Анджи ещё не сумела с ним встретиться, и мальчик даже не осознавал, что она вообще существует.

Прошло ещё две недели.

Тренировки не прекращались. Симон ломался и восстанавливался, ломался и восстанавливался, снова и снова. Его дар Вийон действительно становился сильнее. Ракша не ошибался в этом. Регенерация ускорялась с каждым днём.

Но цена была ужасающей.

И единственным проблеском света в этой тьме были те ночные визиты.

Симон пытался не спать, ждал их. Но неизвестный помощник появлялся непредсказуемо. То через день, то через неделю. А иногда приходилось ждать и месяц. И всегда поздно ночью, когда все спали.

Всегда оставляла что-то полезное обезболивающее, бинты, иногда еду получше, чем давали в столовой.