Поднебесная - Алекс Хай

— Вы не ушиблись? — спросил Цяо.

— Всё в порядке, благодарю.

Мы продолжили путь. Бумага шуршала в кармане при каждом шаге. Желание достать её было сильным, но галерея просматривалась из трёх окон, за нами шли люди Цяо, впереди ждали дворцовые носильщики. Пришлось терпеть до самой резиденции.

Как только дверь кабинета закрылась за Василием и Сюем, я достал бумагу.

— Мне кое-что передали. Господин Сюй, полагаю, для перевода понадобится ваша помощь.

Сюй подошёл к столу. Я развернул записку и прижал углы двумя пресс-папье. На сероватой бумаге стояли две вертикальные строки иероглифов, написанные быстро, но, как мне показалось, разборчиво.

Обычное спокойствие Сюя как рукой стёрли.

— Что там? — спросил отец.

— «Не бейте по жёлтому алмазу», — перевёл он. — «Вашей рукой убьют наследника».

Несколько секунд мы молча переглядывались.

— Вы уверены в переводе? — наконец, спросил отец.

— К сожалению, здесь трудно ошибиться, — ответил Сюй. — И первая, и вторая фразы написаны совершенно ясно.

Василий обернулся ко мне.

— Кто передал записку?

— Один из подмастерьев. Тот, что столкнулся со мной в галерее.

— Ты видел его лицо?

— Нет. Молодой, среднего роста. Руки в мелких порезах, на большом пальце ожог. Одежда такая же, как у остальных.

Отец взял бумагу за край и поднёс к окну.

— Она пахнет маслом.

Сюй осторожно коснулся листа.

— Состав для охлаждения камней. Его используют в Императорской мастерской.

— Значит, записку написал кто-то из мастеров, — заключил Василий.

— Или тот, кто хочет, чтобы мы так решили, — возразил я.

— А ещё он знает о сегодняшней церемонии, — добавил Сюй. — Приказ о переносе доставили совсем недавно.

Я развернул на столе сделанный по памяти рисунок жёлтого алмаза. Старый канал проходил между двумя зонами внутреннего напряжения. Лян считал контур мёртвым, но сам камень мы в руках ещё не держали.

— Если предупреждение настоящее, удар активирует что-то внутри алмаза, — сказал отец.

— Необязательно сам удар. Возможно, раскол. Или контакт с инструментом…

Сюй нахмурился.

— Но почему в записке шла речь именно о наследнике? Материалы ведь предназначены для трёх членов императорской семьи…

В дверь постучали.

Я сложил записку и убрал под манжету. Сюй открыл. На пороге стоял дворцовый служитель в тёмном церемониальном платье, за ним — четверо гвардейцев.

— Господа Фаберже должны немедленно следовать в Зал Пяти Начал, — перевёл Сюй. — Его Императорское Величество и члены семьи уже направляются туда. Церемония начнётся менее чем через полчаса.

— Нам сообщили, что она состоится вечером, — сказал отец.

Служитель поклонился.

— Вечерняя церемония начинается тогда, когда приказывает Сын Неба.

Спорить с подобным определением времени было бессмысленно.

— Нам нужно несколько минут, чтобы взять инструменты, — сказал я.

— Они уже погружены в экипаж, — растерянно сказал Сюй.

Мы с отцом переглянулись. Быстрая забота обычно настораживала меня сильнее открытой грубости.

Через три минуты мы уже сидели в закрытой карете. Сюй ехал напротив, служитель — рядом с кучером, а гвардейцы сопровождали нас верхом.

— Покажем записку? — спросил отец по-русски.

— Кому? — уточнил я. — Служителю? Начальнику охраны? Императору перед собравшимся двором?

— Тому, кто сможет остановить церемонию.

— Тогда придётся обвинить неизвестного человека в подготовке убийства наследника. Доказательством будет бумажка, которую мне сунули в Императорской мастерской.

— Если промолчим и ударишь по камню, доказательство может появиться само, — сухо заметил отец. — Вместе с покойником.

Сюй заговорил вполголоса:

— Можно отказаться от участия, сославшись на недостаток подготовки.

— После личного приказа государя? — спросил я.

— Это будет воспринято как признание некомпетентности. Возможно, вас отстранят от заказа. Но вы останетесь живы.

— А наследник?

Сюй отвёл взгляд.

— Церемонию в таком случае проведёт другой мастер.

— Значит, отказ ничего не решит.

С этим было трудно спорить.

— Записку не показываем, — решил я. — Пока не увидим камень. Разделять такой алмаз без проверки нельзя.

Отец кивнул.

— Говорим только языком ремесла. Не обвиняем ни мастерскую, ни сокровищницу, ни двор. Мастер имеет право отказаться от работы, если не уверен в материале.

Сюй посмотрел на Василия так, словно тот предложил вызвать императора на дуэль.

— Подобные слова могут счесть оскорблением.

— А испорченный императорский алмаз сочтут чем-то другим? — спросил отец.

Переводчик помолчал.

— Боюсь, что нет.

— Значит, будем выбирать между возможным оскорблением и гарантированным позором.

Я достал из кармана тонкий диагностический щуп. Свой чемодан я собирал сам и знал, какие приборы там лежат. Для полного исследования их не хватало, но внутренний поток алмаза можно было проверить простейшей рамкой, если удастся остаться рядом хотя бы на несколько минут.

Карета остановилась.

Снаружи раздались команды, топот сапог и скрип открываемой дверцы. Нас встретил Хэ Чжэньго. Сегодня церемониймейстер был одет в чёрное с золотой вышивкой.

— Государь ожидает, — сказал он по-русски.

— Нам необходимо осмотреть материалы до начала церемонии.

— Всё предусмотрено порядком.

— В порядке предусмотрено время на проверку?

Хэ посмотрел на меня.

— Старший мастер даст заключение.

— Я тоже мастер. И удар должен нанести я.

Церемониймейстер не ответил. Он повернулся и повёл нас по широкой лестнице.

Двери Зала Пяти Начал открылись.

Внутри уже ждала вся императорская семья.

Зал оказался круглым. Пять массивных колонн поддерживали высокий купол, в центре которого золотом был выложен знак, похожий на вращающееся колесо. Между колоннами стояли придворные, чиновники и мастера. Император сидел на возвышении, справа от него находилась императрица, слева — наследный принц.

Я помнил наследника. Высокий, худощавый, с правильными чертами лица и внимательным взглядом. На нём был тёмный халат с вышитыми облаками. Он не улыбался, но, когда мы вошли, посмотрел прямо на меня и едва заметно кивнул.

В центре зала стоял длинный стол из чёрного дерева. На нём под прозрачными колпаками лежали пять материалов: жёлтый алмаз, рубин, сапфир, изумруд и брусок хуанхуали. Рядом были разложены инструменты из Императорской мастерской.

Старший мастер Лян стоял у стола. Его заместитель Цяо находился на шаг позади.

Мы поклонились. Хэ Чжэньго объявил наши имена и цель церемонии. Затем один из чиновников начал читать длинный текст о пяти началах, трёх членах императорской семьи и мастерах, которым оказана высокая честь.

Я почти не слушал. Алмаз находился в трёх шагах от меня.