Путь к Вознесению - Софи Раш
— Идиот! Это я, твой начальник! Сними с меня цепь, скотина безглазая! — орал инспектор, дергая короткими ножками.
Но это было только начало агрономического возмездия.
Потерявшие ориентацию солдаты гурьбой ломанулись вперед — и с разбегу врезались прямиком в свежепосаженную грядку «Золотого Чеснока-Скунса»!
Стоило тяжелым армейским сапогам примять сочные перья, как потревоженный чеснок мгновенно среагировал на физическое насилие.
П-Ф-Ф-Ф-Ш-Ш-Ш-Х-Х-Х!
Тяжелое зеленоватое облако фитонцидов мгновенно накрыло и батальон, и зависшие над землей ковчеги!
Воздухозаборники духовных печей на боевых кораблях с гулом втянули густой концентрат серных масел, распределив его по всей внутренней вентиляционной системе эскадры!
Через три секунды из открытых иллюминаторов ковчегов послышались дружные, душераздирающие звуки массового выворачивания желудков:
— БЛЮ-Э-Э-Э-Э-Э..
— МАМА! ЧЕМ ЭТО ВОНЯЕТ?! ЭТО ЖЕ ЯД СЕМИТЫСЯЧНОГО СКУНСА!
— РУЛЕВОЙ ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ! КОРАБЛЬ ТЕРЯЕТ ВЫСОТУ!
Один из бронзовых ковчегов накренился набок, с оглушительным треском задел верхушку вековой сосны, снес половину хвои и с глухим ударом сел на брюхо прямо посреди прошлогодней компостной кучи!
Внизу на площадке царил полнейший апокалипсис. Инспектор Чжу Вэньчан, связанный цепями капитана, катался по навозной меже, обливаясь слезами и безостановочно икая:
— ИК! ПОЩАДИТЕ! ИК! ОТЗЫВАЮ РЕВИЗИЮ! ПРЕКРАТИТЕ ЭТУ ПЫТКУ! ИК!
Цзян Ли сочувственно цокнул языком и повернулся к великану:
— Гуппи, друже, помоги гостям столицы встать на ноги. А то неловко перед соседями, подумают еще, что мы гостей не любим.
— Сейчас, хозяин! — расплылся в улыбке шестнадцатилетний богатырь.
Гу Пи легко, положил плуг на траву, подошел к катающемуся клубку из чиновников и солдат и одним легким движением двух пальцев перекусил стальную руническую цепь на пузе Чжу Вэньчана!
Затем он бережно поднял дрожащего жирного вельможу за шиворот шелкового халата и аккуратно поставил его на ноги перед крыльцом:
— Вы стойте ровно, дяденька с фазанами. А то ветром сдует, потом костей не соберешь. И сопли утрите, негоже государственному чиновнику при исполнении носом хлюпать.
В этот миг воздух над Пиком Спящего Пепла разорвал пронзительный свист рассекаемой небесной лазури!
Из-за облаков лазурной молнией вылетели три сияющих клинка, на которых стояли высшие старейшины Ордена Цанъюнь!
Впереди на огромном лазурном мече летел сам глава ордена Юнь Чжэнь с развевающейся седой бородой. Справа от него на тяжелой летающей наковальне парил рыжебородый кузнец Те Бусы, сжимая в кулаке пудовый молот, а слева кружил в парчовом халате главный алхимик Дань Хэ!
Услышав гул ходовых печей и грохот саламандровых огнеметов, руководство секты лично прибыло покарать наглых столичных пришельцев!
— Кто посмел вторгнуться в воздушное пространство Цанъюнь?! — громовым голосом прорычал Юнь Чжэнь, высвобождая ауру пика Возведения Основания!
Небеса потемнели, и над ковчегами нависла исполинская призрачная сабля из лазурного света, готовая разрубить корабли надвое!
Кузнец Те Бусы с грохотом спрыгнул с меча прямо на палубу застрявшего в компосте ковчега, отчего бронзовый борт прогнулся на полметра:
— Ах вы, столичные трутни! Решили мой любимый огород спалить?! Да я из ваших ковчегов сейчас гвоздей наколю на три поколения вперед!
Старый алхимик Дань Хэ подскочил к чиновнику вплотную, тыча трясущимся пальцем в примятые грядки:
— Ты знаешь, сколько стоит один лист этого священного чеснока, казнокрад несчастный?! Это же уникальный гибрид с врожденной устойчивостью к ядам седьмого порядка! В столице за один корешок алхимики императора душу заложат! Вы своими неотесанными копытами растоптали тридцать священных побегов! Я требую полной компенсации за сорванные научные эксперименты!
Кузнец Те Бусы с грохотом опустил пудовый молот на базальтовую плиту в вершке от сапога Чжу Вэньчана, высекая фонтан искр:
— А термическая усталость горного гранита от твоих дурацких огнеметов?! Кто будет компенсировать износ базальтового фундамента Седьмого Пика?! Десять тысяч камней — это мы с тебя еще по-божески берем, из уважения к твоим сединам! Если через пять минут золото не будет звенеть на этом столе — я лично перекую твой летающий ковчег на сковородки для столовой Внешнего двора!
Сяо Чун тем временем с подобострастной улыбкой уже протягивал чиновнику готовую гербовую расписку:
— Господин инспектор, извольте расписаться вот здесь, на уголке! Оплата принимается как высшими кристаллами, так и золотыми векселями первой столичной гильдии! По протоколу предусмотрена пятипроцентная скидка за мгновенное добровольное раскаяние!
Инспектор Чжу, увидев перед собой взбешенных старейшин и ощутив тяжелое духовное давление главы секты, окончательно потерял остатки чиновничьей спеси и плюхнулся на колени прямо в чесночные перья:
— Глава Юнь! Пощадите! Это ошибка! Ложный донос! Нам доложили о нелегальных плантациях опиума! Мы уже уходим!
Юнь Чжэнь плавно опустился на землю, холодно взглянул на испуганного чиновника, затем перевел взгляд на невозмутимого Цзян Ли, потягивающего персиковый сок, и на великана Гу Пи с плугом под мышкой.
Глава секты мгновенно оценил обстановку, повернулся к инспектору и ледяным тоном произнес:
— Согласно древнему трактату о привилегиях Великих Сект, вооруженное вторжение на территорию ордена карается смертной казнью на месте. Но из уважения к вашему статусу мы проявим милосердие.
Юнь Чжэнь сделал многозначительную паузу:
— Вы немедленно убираетесь с территории Цанъюнь. А за порчу горных сосен, грохот корабельных печей и моральный ущерб ученикам ордена Палата Земледелия выплатит контрибуцию в размере десяти тысяч высших духовных камней. Из них восемь тысяч поступят на счет Торгового Дома Пика Спящего Пепла, а две тысячи — в общую казну секты!
Чжу Вэньчан судорожно сглотнул, покосившись на пудовый молот Те Бусы:
— Десять... десять тысяч?! Но это же весь годовой бюджет выездной инспекции!
Те Бусы выразительно ударил молотом о ладонь, высекая сноп огненных искр:
— Что, мало показалось? Могу добавить сверху пару сотен ударов по хребту, совершенно бесплатно, в рамках культурного обмена со столицей!
— Мы согласны! Всё выплатим! Прямо сейчас отсыпем из судовой казны! — заверещал Чжу Вэньчан, дрожащими руками доставая из рукава ключи от судовых сейфов.
Спустя десять минут помятые, провонявшие чесноком столичные корабли, пыхтя пробитыми духовыми печами и кренясь на один борт, позорно уползали за перевал. В карете позади каравана, вжавшись в угол, трясся Шэнь Е, окончательно осознавший, что в лобовом столкновении с этим безумным агрономом шансов у него нет никаких.
Глава Юнь Чжэнь подошел к Цзян Ли, с искренним уважением похлопал юношу по плечу и весело усмехнулся в бороду:
— Молодец, Цзян Ли. Не посрамил честь ордена.