Вещая Мара - Степан Пропан
Специалист снова поправил оправу на переносице и невозмутимо разъяснил разницу между жалобой и пересмотром.
— Вы подали заявление не на снижение, а на пересмотр по данным на момент обращения, которые с каждым часом карантина меняются не в вашу пользу, тогда как на первом часу после швартовки процент был бы ниже. За ошибку оценщика отвечает порт, а за поданные исходные сведения, включая сам момент подачи заявления, отвечает заявитель, — сказал он.
Я молча смотрел на столбик расчёта. Очень хотелось увидеть формулу своими глазами — вот и увидел. Только пятый час и правда наступил, и теперь порт требовал ещё две сотых моего корабля.
Спорить с часами на стене было бессмысленно. Пока я ходил по общему коридору и ждал в очередях, шёл отсчёт карантина. Следующий пересмотр обошёлся бы ещё дороже.
На девятом часу пропуска я предпринял вторую попытку — через посредника, которого чат «Рубки» за сутки трижды советовал как человека, знающего нужное окно в обход очереди. Он сидел за столиком у стены нашего гостевого блока, разложив перед собой три планшета и прихлёбывая что-то из горячей кружки.
Имени он не назвал. «Посредник» — так и велел обращаться: фамилия в договор порта всё равно не попадёт. Я сел напротив и сказал, что нам нужна стоянка для ремонта без отдачи доли. Сначала выждал, согласится ли он взяться, и только потом признался в пустом кошельке.
— Какие активы можете показать под процедуру? — спросил он, отхлебнув из кружки.
— На счёте ноль, из имущества только сам корабль у причала, — прямо ответил я.
Посредник ничуть не удивился и после размышления предложил подать от моего имени бесплатную пробную заявку на переклассификацию судна, поскольку внесение нашего сращённого типа в справочник порта должно было срезать верхнюю ставку за неизвестный риск. Бесплатная помощь в таком месте казалась подозрительной, но гарантированного успеха человек и не обещал, денег за пробу не просил, и я разрешил отправить запрос, чтобы посмотреть на результат.
Ответ пришёл через два часа, на одиннадцатом часу пропуска. Оказалось, что для внесения нового типа в классификатор требуется технический осмотр силами комиссии порта, для прохода комиссии на борт нужно оформить отдельный допуск к корпусу под карантином, а все издержки этого допуска включаются в сумму обеспечения, поднимая требуемую долю с четырнадцати до 16 %.
— Ну что ж, это был пробный шар, гипотеза не подтвердилась, — развёл руками посредник, закрывая вкладку на планшете.
— Хорош пробный шар, только упал он почему-то прямо на мою голову и стоил мне ещё двух процентов корабля! — зло сказал я.
— В этой комнате всегда проигрывает тот, у кого на счёте ноль, потому что человек с деньгами просто платит пошлину на входе и вообще не ходит ни в оценочную службу, ни ко мне, — спокойно ответил он.
Денег за эту попытку он с меня действительно не взял. Уходя от столика, я сквозь зубы процедил ему «спасибо за помощь», на что посредник кивнул и пообещал непременно запомнить мою благодарность на будущее.
Три планшета на столешнице продолжали мигать сводками причалов, пока посетители гостевого блока по очереди подходили к углу со своими квитанциями. Система в Новой Гавани работала без сбоев и взяток, просто каждое движение без денег на счету автоматически переводилось на язык квадратных метров обшивки и узлов.
На четырнадцатом часу пропуска я предпринял третью попытку и снова пришёл к прежней служащей в регистратуру прав, решив предложить порту труд вместо куска обшивки. Я положил обе ладони на край стола. Руки есть, резку и сварку в пустоте освоил, инструмент свой, с корабля. Пусть назовут любые часы отработки на верфи вместо доли в судне.
Служащая выслушала меня спокойно. Услышав про сварку, женщина подтвердила, что трудовой зачёт в счёт обеспечения в Новой Гавани действительно предусмотрен регламентом, и у меня внутри на секунду даже потеплело от надежды.
— Однако эта форма расчёта доступна только зарегистрированным жильцам порта, которых администрация может разыскать после плохой работы, тогда как гостевой экипаж в любой момент уйдёт со связки, и испорченный результат уже ничем не вернёшь, — без паузы продолжила она.
Надежда погасла. Служащая привычным движением обновила карточку судна на планшете. Со второго обращения через посредника на девятом часу туда автоматически добавились ещё пять часов карантина и одна оформленная процедура допуска комиссии к борту.
— С учётом прошедшего времени и добавленной процедуры допуска размер обеспечительной доли составляет девятнадцать процентов, — объявила женщина.
— Спасибо, — по привычке выговорил я. Служащая тем же тоном напомнила о праве снова обжаловать оценку. От четвёртого круга я отказался и отошёл от стола.
Три попытки провалились. Я проверил расчёт, сходил к посреднику и предложил свой труд. В каждом окне меня выслушали, приняли бумаги без крика и ответили в срок. А требуемая доля выросла с двенадцати до четырнадцати, затем до шестнадцати и девятнадцати процентов. Порт пока не отнял у нас ни одной клёпки, но забрать корабль становилось всё труднее.
Продолжать биться лбом в те же самые двери значило к утру довести ставку до четверти судна. Пока действовал семидесятидвухчасовой пропуск, требовалось найти вход в другую очередь, где расчёт шёл не через таблицу оценочной службы и не через карантинный счётчик внешнего кольца.
К пятнадцатому часу мы с Никой прошли привычное сканирование у линии карантина, но переходить через рукав домой на борт «Вещей Мары» я не стал. В гостевом блоке, по эту сторону шлюза, мы дышали воздухом порта и не тратили свой запас в ведомости. Остановившись у терминала связи в коридоре, я вызвал диспетчера кольца и прямо спросил, сколько очередей на ремонт существует в Новой Гавани.
Диспетчер назвала три очереди на места.
— В порту действуют портовые места по линии оценочной службы, артельные причалы по договорам для своих судов и отдельная квота конвоя. Эту квоту при формировании похода выделяет Сход, а распределяет её сам конвой без участия порта, — ответила девушка.
Я выждал три секунды паузы и спросил, требует ли конвой долю в корабле. Диспетчер ответила, что не комментирует чужие условия, и сообщила лишь то, что сейчас открыт один набор, сроки выхода стоят в списке, а сами условия можно запросить через представителя или посредника, поскольку у нас прямого доступа к выгрузке нет.
Знакомый посредник с тремя планшетами после истории с шестнадцатью процентами доверия у меня не вызывал, однако другого специалиста в этом секторе я не знал. Ника молча слушала наш разговор рядом у терминала.
— Конвой не берёт проценты по паспорту, зато берёт долг в другой валюте, потому что там ты платишь маршрутом, сроками выхода и обязанностью тянуть на тросе остановившихся соседей, — негромко сказала она.
— Зато они не просят девятнадцать процентов нашего дома просто за