Вещая Мара - Степан Пропан
Я провёл ладонью по мокрым волосам. Со счётом, карантином и просроченными ящиками Тихона придётся разбираться скоро. Только сейчас хотелось ещё немного посидеть на этой скамье чистым человеком. Ника молча сидела рядом.
За двадцать двое суток гонки от обломка к обломку у нас впервые выдалась четверть часа, когда над ухом не пищал датчик утечки, пальцы не сжимали рукоять резака, а от кожи пахло травой и водой вместо горелого металла и пота. Я прикрыл веки и дослушал мелодию до конца круга. Потом открою экран с заявкой.
Глава 21. Пошлина
Сорок минут покоя на скамье у душевой закончились, когда волосы на моём затылке почти высохли. Шёл четвёртый час нашего гостевого пропуска, и прямо поверх извещения канцелярии развернулись условия ремонтной стоянки.
Предмет предложения: ремонтное место на 96 часов, доступ к верфи по отдельной смете
Обеспечение: бессрочная передача 12 % прав на судно «Вещая Мара»
Режим доступа: действующий гостевой пропуск сохраняется в прежнем объёме
Дополнительное обременение: ограничение отчуждения, приоритет портовых требований…
Первые три строчки читались целиком, без сносок. Я проверил вторую: двенадцать процентов требовали просто за право встать к кольцу на четверо суток. Работа сварщиков и стапель шли по отдельной смете. Мы ещё не успели обжить отсек, шов после восьми часов резки в вакууме требовал доводки, другого борта у нас не было. Навсегда отдать чужим людям почти восьмую часть дома? Злость поднялась раньше, чем я дочитал документ.
— Двенадцать процентов — это же почти одна восьмая всего корабля за сто восемьдесят две клёпки входа! — возмутился я, поворачиваясь к Нике.
— Ты путаешь два платежа, потому что сто восемьдесят две клёпки нам выставили за вход и причал в связке гостей, а двенадцать процентов сейчас просят отдельно за место под ремонт на девяносто шесть часов, — тут же разделила статьи она, глядя в свой экран.
От того, что счёт разбили на две ведомости, цена места меньше не становилась. Сидеть сложа руки на скамье я больше не мог, поэтому мы сразу поднялись обратно на второй уровень в зал регистратуры прав, где за столом всё так же держала планшет знакомая служащая с гладко зачёсанными волосами.
Не дожидаясь расспросов, я открыл поле подписи под предложением и твёрдо вписал туда отказ от передачи доли. Женщина приняла мою отметку без перемены в голосе и подтвердила, что пропуск для гостей на оставшиеся часы, отметка карантина на корпусе и сорок седьмой узел кольца остаются за нами, однако доступ к месту ремонта, верфи и снабжению конвоя при таком отказе не предоставляется.
— И что нам теперь делать, если процент взят с потолка? — спросил я.
— Вы имеете право подать заявление на пересмотр в оценочную службу справа. Там специалист проверит расчёт, а регистратура заверит итог. Только учтите: при подаче жалобы заявителем выступаете уже вы сами и за точность исходных сведений отвечает подающий, — объяснила служащая.
Я уже повернулся к выходу, чтобы идти спорить с теми, кто рисовал нам эту цифру, но Ника вовремя остановила меня у края стола и первой спросила, сколько стоит сама процедура обжалования.
— Подача заявления на пересмотр бесплатна, однако расчёт доли при обращении производится заново по фактическим данным судна на момент нового рассмотрения, — заранее предупредила женщина.
Тогда я пропустил вторую половину её фразы мимо ушей, решив, что хуже двенадцати процентов за четыре дня стоянки возле розетки нам всё равно не насчитают, и понял смысл этого предупреждения только у следующего окна.
По дороге к службе оценки я открыл чат «Рубки» и проверил, выигрывал ли кто-нибудь у местных счетоводов такие споры. Капитаны в ленте сразу ответили, что один раз отбить пару пунктов по мелочи можно, но потом тебя непременно запомнят во всех окнах, а лезть на пересмотр с бортом под карантином вообще не советовали.
Я едва не написал в ленту вопрос «почему», но вовремя отдёрнул палец. За годы работы тестировщиком я привык после любой таблички «не нажимай» первым делом нажимать именно туда, чтобы своими глазами увидеть механику отказа, тем более что некий Сухарь внизу ветки резонно заметил, что за саму бумагу денег не берут, а теряешь только время в очереди.
Заявление я подал лично на пятом часу нашего пропуска. В коридоре перед окном оценки стояло шестеро посетителей с одинаковыми формами в руках, причём прямо передо мной женщина спорила из-за семейной квоты воздуха, доказывая, что её сын за месяц вырос на два сантиметра и перешёл в следующую возрастную категорию, а учёт порта за ростом ребёнка не успел.
Подходя к барьеру, все шестеро даже не смотрели себе под ноги и по привычке останавливались точно перед стёртой меловой чертой на пластике пола. Порядок здесь давно въелся людям в подошвы.
— Марк? — вдруг позвал меня голос от соседнего окна.
Я обернулся. Марина — женщина из пятёрки спасённых после гибели лайнера. Она спала в моём отсеке перед пересадкой на попутный транспорт. Она первой узнала меня в толпе, шагнула ближе к барьеру и с облегчением рассказала, что добралась до порта, нашла здесь своих людей и уже слышала в галерее разговоры про наш сдвоенный корабль.
— Гордей тоже здесь остался, устроился в бригаду ремонта на кольце и просил передать, что своё обещание про бесплатную сварку для тебя помнит твёрдо, — быстро добавила она.
В этот миг над дверью пискнуло табло, вызывая мой номер к столу. Я успел только кивнуть Марине на ходу, а расспросы про судьбу Феди и Лёхи пришлось отложить до другого раза, потому что потерять очередь из-за заминки мне не улыбалось.
За столом сидел оценщик лет двадцати пяти в очках, которые он машинально поправлял пальцем на переносице после каждой сказанной фразы. Он дважды прочитал моё заявление от начала до конца и поднял взгляд. Я потребовал построчное основание тех двенадцати процентов.
Оценщик без спора развернул ко мне экран, где в столбик стояли стоимость корвета третьего уровня по паспорту, верхний коэффициент риска для отсутствующего в классификаторе сращённого типа и издержки карантина и места у сорок седьмого узла. Секретов из формулы никто не делал.
— На момент первой заявки вашей службы за бортом числилось четыре часа удержания в карантине, а сейчас по факту идёт пятый час, поэтому с учётом времени стоянки и неснятого риска типа обеспечение составляет четырнадцать процентов, — спокойно сообщил он, поправил очки и нажал клавишу пересчёта, отчего цифра 12 % на моих глазах сменилась на 14 %.
— Подождите, я вообще-то пришёл уменьшить долю, а не прибавить вам