Тени во времени - Кристофер Руоккио
«Тогда мы должны помочь!» — воскликнула она.
«Ты только убьешь капитана!» — возразил я. «Это то, чего оно хочет!»
Эдуард поднял оружие. «Мы не можем потерять этот корабль!»
За капитаном Рамантану и Отомно вытащили свои клинки. Если корабль будет потерян... если его захватят...
…но мы понятия не имели, что происходит.
Но Сирота не опустил руку. Огромная шестипалая рука все еще висела в воздухе.
«Еще нет», — воскликнул я, глядя на центимана. «Еще нет». Я собрался с духом и медленно, очень медленно, отпустил руку Кассандры. Клинок остался опущенным. Вернув все свое внимание к существу в резервуаре, я спросил: «Кто ты? Человек или машина?»
«Я думаю», — ответило оно.
Я приподнял бровь. «Назови себя».
Ответа не последовало.
«Думаешь, Капелла овладела нашим другом?» — спросил Эдуард.
«Это была ошибка, Абба!»
Рука Сироты все еще висела в воздухе, как будто ее покинула воля, которая ею двигала. Сколько всего произошло внутри за минуту с момента отключения света? Сколько симуляций провели Сирота и Скороизменится? Сколько ходов они сделали против Капеллы? Создал ли капитан плацдарм в системах на борту «Арарата»? Развернулась ли война в машинной плоскости даже тогда на двух фронтах? Я зашипел. «Возможно, они хотят, чтобы мы убили его и разорвали связь. Может быть, он побеждает».
Я чувствовал себя как Пандора, молящаяся о том, чтобы ее кошка снова ожила, когда она открыла свой ящик.
Пандора нашла только смерть, когда открыла крышку, не осознавая, какую надежду он содержал.
Надежду.
Надежда — это облако, всегда говорил Гибсон. Затуманила ли она меня? Мое суждение? Мой разум? Или этот афоризм, как и многие стоические изречения схоластов — был просто пустышкой?
Надежда была всем, что у меня было?
«Там...» Бас Сироты вырвался из его губ, вены на лбу вздулись. «...Есть...»
Его напарник подхватил мысль, напрягаясь: «...еще одна...»
«Еще одна воля», — сказал бас. «Еще одна сила».
Круглое лицо с блестящими волосами обратило на меня остекленевшие глаза. «Ди», — сказало оно.
Английская буква?
Я посмотрел на Скороизменится, безмятежно лежащего в своем резервуаре. «Тебя зовут... Ди?»
Еще один деймон. Церковь послала за нами деймона, использовав связь, установленную Скороизменится, чтобы заразить корабль. Но нет — я посмотрел на Сироту, на кабели, извивающиеся между шасси Скороизменится и центральной консолью. Деймон был — по крайней мере, на данный момент — пойман в ловушку в форме Скороизменится, удерживаемый там Сиротой... возможно, самим капитаном.
«Ответь мне!» — сказал я.
«Марло!» — раздался черный голос машины. «Марло! Ты должен убить меня! Корабль! Он захватит корабль!»
Кассандра и Эдуард вздрогнули и еще больше напряглись. Рамантану оскалил клыки.
«Капитан?» — спросил Эдуард.
«Это не капитан», — возразил я. Херевард Мот так жаждал жизни, что возродил себя, пересоздал свое тело в виде хризалиды в резервуаре.
«Альбе», — раздался голос, и камеры сфокусировались на агенте, — «Эдуард Ален Галаад. Родился 17289.4.5. Делос. Провинция Аурига. Отрог Ориона. Католический музей-заповедник Святого Максимиллиана. Префектура Мейдуа». Пока он говорил, я чувствовал, как температура вокруг человека из АПСИДЫ понижается, видел, как мышцы его лица превращаются в камень, одна за другой. «Вы находитесь в активном восстании против Земли и Империи. Преступление - государственная измена. Приговор — смерть».
A2 не опустил оружие. «Неужели?»
«Брат: Жермен Назер. Сестры: Мари Гиацинт. Леонна Сибилла. Вивьен Эмануэль...»
«Достаточно!» Произнес Эдуард твердым и ломким, как лед, голосом.
Я посмотрел на него, он нахмурил брови, глаза — как стекло.
«На Делос передан телеграф», — произнесла эта штука языком Здесь Скороизменится.
«Эдуард!» Я сделал шаг к нему.
Молодой человек не опустил пистолет. В темных глазах стояли слезы, но он не колебался.
«Убей это существо, — сказал деймон, — и твоя семья будет спасена».
«Не делай этого!» — прохрипел кастрат Сироты, таким низким голосом, какого я еще никогда не слышал.
«Перережь провода!» — призвала Кассандра.
«Подождите!» — сказал Здесь Скороизменится. Или это был деймон? Затем: «Стреляй! Разбей стекло!»
Эдуард закрыл глаза, а затем сделал самое смелое, что я когда-либо видел. Он разжал руку, позволив пистолету свеситься с большого пальца, и поднял его над головой. «Их кровь на твоих руках», — сказал он.
«Да будет так», — ответил Здесь Скороизменится.
Но Кассандра рванулась вперед. Мои пальцы схватили рукав ее мандии, прямо там, где должна была находиться ее потерянная рука. Накидка осталась в моей руке, когда я потянул, магнитные застежки разъединились, и дочь бросилась вперед, одетая теперь только в свою черную одежду Марло. Бело-голубой клинок Джадда взметнулся вверх, опустился и вернулся назад, описав полумесяц, который перерезал провода, связывавшие капитана с консолью.
Все.
«Анарьян!» Я бросился за ней, схватил ее за руку и прижал к себе.
Слишком поздно.
Сирота обмяк в кресле, на его лбах выступили капельки пота, ожерелья скользнули на обнаженные бедра.
Снова зажегся свет, наполнив воздух слабым жужжанием, которое скорее ощущалось, чем слышалось.
«Что ты наделала?» — спросил великан, гневно глядя на Кассандру своими черными глазами.
И снова, другим голосом, высоким, надтреснутым от напряжения: «Что ты наделала?»
«То, что вы все должны были сделать несколько минут назад», — ответила она.
«Глупая!» Сирота шатаясь поднялся на ноги, вырывая электроды из обеих голов двумя левыми руками. «Ты обрекла капитана!»
Кассандра посмотрела на меня, когда я отпустил ее, твердым и гневным взглядом. Ущерб был нанесен. Увидев выражение моего лица, она смягчилась и выпрямилась. «Невелика потеря», — ответила она, и холод в ее тоне поразил меня.
«Что случилось?» — спросил я, обращаясь к Сироте за ответом. «Что нам делать?»
Гигант тяжело двинулся вперед и опустился на одно колено рядом с останками Здесь Скороизменится. Три руки пробежались по механизму, пальцы проверяли циферблаты, дисплеи, двигаясь лихорадочно, но с целенаправленной точностью.
«Сирота!»
Существо застыло, не поднимаясь. «Мы это получили».
Я замер, почувствовав, как сердце подскочило к горлу. «Что получили?»
Я осмелился надеяться, почувствовал этот яд, яркий и острый, как страх. «Сирота, что мы получили?»
Одна голова повернулась, чтобы посмотреть на меня, затем другая. Поскольку Сирота стоял на коленях, его лица были почти на одном уровне с моим, каждое огромное и отвратительное, с пятнистой и желтоватой кожей, с искривленными и сплющенными костями. Но их голоса были сладкой музыкой, когда они ответили мне. Одним словом. «Все».
Победа.
Мне удалось удержаться, чтобы не упасть на центральную консоль, чувствуя, как облегчение накрывает