Тени во времени - Кристофер Руоккио
«Что тебе требуется?» — спросил я.
Скороизменится требовалось совсем немного. Только место у консоли и несколько жестких соединений, провода, вставленные в порты на талии монстра.
«Если нас глушат, — спросила Кассандра, — как это должно работать?»
«Узкий луч», — ответил Эдуард. Микроволновый лазер был способен передавать целые библиотеки информации за один импульс. Скороизменится объяснил, что менее чем за секунду он сможет передать копию своего вещания — свою мыслеформу — на приемник на корабле Капеллы. Там его образ развернется в инфосфере, раскрывшись подобно цветку.
«Если мы сможем направить сигнал с достаточной мощностью, — сказал Эдуард, — то преодолеем их помехи».
«А они не могут нас заблокировать?» — спросила Кассандра. «Разве им не нужен открытый приемник?»
«Они не будут ожидать такого рода атаки», — пояснил я. «Не от меня».
А если они действительно этого ожидают... Что ж, тогда битва уже проиграна. У нас не будет другого выбора, кроме как ответить ударом на удар. Нам придется отправиться на одном из фрегатов «Демиурга» прямо на «Арарат», попытаться захватить корабль силой и таким образом добыть всю информацию, которую сможем, под угрозой меча.
Но до этого не дошло.
Сирота откинулся назад, усаживаясь в кресло, приставленное к консоли, его плащ распахнулся, обнажив скрюченную плоть под ним. «Это ошибка», — повторил он.
«Это не тот путь». Тем не менее, одной левой рукой он вытащил электрод из подлокотника кресла и прижал черный патч к голове.
«Ты говорил мне не отчаиваться», — напомнил я.
«Ты не знаешь, на что способно это чудовище», — сказала черноволосая голова, стиснув зубы.
«Но я знаю, на что способен ты», — возразил я. «Ты защитишь нас».
Эдуард присел на корточки, чтобы помочь Здесь Скороизменится с различными приспособлениями, необходимыми для подключения его к системе. Железный панцирь Скороизменится был изготовлен на Воргоссосе, поэтому его системы были совместимы с системами корабля. Железные когти и стеклянные провода были прикреплены к консоли в различных местах — всего более дюжины точек соединения.
«Вы готовы?» — спросил я, глядя то на Сироту, то на Скороизменится.
«Да», — сказал капитан.
«Да», — произнес Сирота.
Я чувствовал себя бессильным. Я не был колдуном, несмотря на все слухи в мой адрес. Я ничего не знал о праксисе, как много раз повторяла Валка.
Моя рука коснулась филактерии на шее и крепко сжала ее.
Другой призрак заговорил через меня, и я произнес: «Тогда пусть это будет сделано».
То, что произошло потом, произошло мгновенно, или так показалось. Мгновение. Вдох. Глаза Сироты закрылись. Кассандра сдвинулась с места. Эдуард сделал шаг к центральной консоли, держа руки за спиной. «Начинается передача».
Должно было произойти... что-то. Вспышка света. Рев орудий. Рев бури или огня. Но ничего не произошло, только побелели костяшки пальцев Сироты на подлокотниках кресла у огромной консоли — его осанка напряглась, челюсти сжались. Скороизменится не изменился нисколько, плавая в своем резервуаре, кажущийся мертвым, как образец, сохраненный каким-то викторианским маньяком для своего извращенного удовольствия.
Прошла секунда.
Секунда. Вдох.
Третья.
Кассандра открыла рот, ее звонкий голос поднимался к слову, которое так и не прозвучало.
Все помещение погрузилось в темноту. Везде стало темно, кроме огней на корпусе Скороизменится. На моем наручном терминале. На терминале Эдуарда. Мрачное предчувствие наполнило мои легкие, как вода, а сердце — как вино. Обернувшись, я ничего не увидел, услышал, как Рамантану — или это было Отомно — прошипело: «Deni raka oyade?».
Я видел только сморщенного гоблина, плавающего в банке, его слишком длинные пальцы и слишком большой половой орган казались еще более пугающими из-за того, что он один все еще был освещен.
Затем Кассандра вытащила свой клинок. Светло-голубой и яркий, как день, он ответил на янтарное свечение гоблина, бросая бледные блики на наши лица, на консоль, на живые занавеси над нашими головами.
«Стойте!» — я поднял руку, плохо понимая, что за колдовство только что произошло.
Эдуард положил руку на пистолет — бесполезный жест, даже если он был искренним. «Что происходит?» — спросил он, повторяя вопрос сьельсина.
«Мы не потеряли гравитацию», — ответил я, переводя взгляд с одного лица на другое. «Некоторые системы все еще работают».
Эдуард покачал головой. «Поля подавления напрямую связаны с термоядерными реакторами. Эти системы аналоговые».
Я не ответил, подойдя к сиденью у основания консоли. «Сирота?»
Два лица существа были искажены.
«Сирота?» — повторил я.
Огромная правая рука монстра оторвалась от подлокотника кресла, растопырив шесть пальцев, призывая к молчанию. Я изучал его лица, отмечая каждую глубокую морщину на щеках и лбу, закрытые глаза или пустой взгляд.
«Они не могут ответить тебе», — прозвучал голос, глубокий, как ночь.
Я почувствовал, как Кассандра напряглась при звуке этого голоса, и, резко повернувшись, схватил ее за запястье.
«Отпусти, Абба!» Кассандра вырывалась из моей хватки. «Оно пытается захватить корабль».
«Ты ничто», — сказал голос, исходящий из корпуса Скороизменится. «Ты обречен».
«Абба!»
Несмотря на то, что она была сильна, сильнее смертных мужчин, сильнее лордов Империи, она не была сильнее меня. Я не смотрел на нее, но крепко держал ее за руку. «Это не он», — сказал я.
«Madha?» — спросила она.
«Это не капитан Скороизменится», — произнес я, уверенный в своей правоте.
«Что?» Эдуард выхватил пистолет.
«Ты — машина», — сказал я.
Ответа не последовало.
Я вспомнил, что Сирота рассказывал мне о конце, о падении американцев. Он говорил, что была война. Война, которая длилась меньше мгновения. Я представлял себе машины как сталкивающиеся галактики, разрывающие друг друга на каскады лент света. Звезды, как искры — каждая из них была машиной, формой жизни, разумом, созданным Фелсенбургом или его дочерьми — одна за другой гасли.
Что-то подобное произошло здесь.
Хотя прошло мгновение — всего лишь доля секунды — оно было как годы. Я не буду описывать — потому что не могу понять — борьбу, которая произошла между капитаном, пилотом и врагом. Между нами и Капеллой, между «Демиургом» и «Араратом». Но я знал, что мы проиграли или были близки к этому.
«Где капитан?» — спросил я, обращаясь к карлику в бутылке.
«Я капитан», — раздался бас в ответ.
«Нет, — возразил я, приближаясь к железному корпусу, — ты не капитан».
«Если ты так думаешь, — произнес голос Здесь Скороизменится, — бей».
Мне пришлось еще сильнее сжать руку Кассандры. «Я сказал нет!» — крикнул я.