Преддверие II - Елена Федина
Было как-то жутко, я с трудом нашла в темноте королевский склеп и притаилась на плите за надгробным камнем. Когда луна пряталась за тучи, мороз пробегал по коже, я смотрела на грозно клубящиеся серые облака и чувствовала, что делаю что-то противоестественное, что мне нельзя здесь находиться, что я рискую прогневить Бога, что это царство мёртвых, а я – живая! Но потом я вспоминала Лили, и кулаки мои упрямо сжимались. «Я увижу тебя, королева! Если ты выходишь из своей могилы, я увижу тебя! А если не выходишь, значит, убивает кто-то другой, и я буду это знать!»
Луна показалась из-за туч, высветила все могилы и ограды, все каменные холмики склепов. Я дрожала от холода или от волнения и отчаянно ждала рассвета. Я старалась не думать о том, где нахожусь, и мысленно возвращалась к самому светлому воспоминанию в моей жизни. Мы с Зарихом вдвоём у ручья, и я ещё не знаю, что он принц и что я буду любить его преданно и долго; мне просто хорошо и радостно, я полощу бельё, а он выливает воду из сапог и смеётся.
Скрип петель заставил меня вздрогнуть. Ворота склепа стали медленно открываться! Я перекрестилась и, стоя на коленях, выглядывала из-за своего скорбного укрытия. Сердце билось как загнанное, видит Бог, мне не хотелось верить в привидения!
Из ворот, медленно озираясь, вышла высокая женщина в длинном плаще. Я не могла разглядеть лицо, но волосы её показались мне чёрными как ночь. Вот тогда я узнала, что такое настоящий животный ужас! Ужас необъяснимого, сверхъестественного, демонического! Если б я не видела её мёртвой! Если б я не сидела часами у её гроба!
Не помню, как я бежала через весь город и как очутилась во дворце. Я заперлась в своей комнатушке, и долго ещё у меня тряслись руки и колотилось сердце.
Днём в тронном зале за портьерой нашли маленького сгорбленного Корби. Ещё вчера вечером я варила ему просяную кашу на воде.
* * *
Зарих любил старого шута, он даже дружил с ним. Я видела, как сжались его кулаки, когда он пришёл взглянуть на несчастного карлика. Зрелище было не из весёлых.
Принц заметил меня, взял за плечо и отвёл в сторону; лицо его было серьёзно.
– Послушай, Жанет, я посылал за Алигьери. Его больше нет в приюте. Ты не знаешь, где он может быть?
– Это может знать только святой Робин.
– Молчит твой Робин. Молчит как затворник!
Он стоял рядом, держал меня за рукав, похоже, даже жаловался мне на несговорчивого Робина. И я решилась заговорить с ним о самом страшном.
– Ваше высочество…
– Ну?
Я кивнула в сторону убитого Корби:
– А вы верите… в то, что это королева?
– Конечно, нет, – холодно и без запинки сказал он.
И я поняла, что он говорит: «Конечно, да». Он слишком много знал. Но не всё!
– Ваше высочество, мне нужно вам кое-что рассказать.
– Опять? – усмехнулся он.
– Это важно!
– Ладно. Сегодня вечером.
Вечером я пришла к нему в гостиную, уже не поправив причёску и не надев новый воротник. Какое всё это имело значение? Даже если бы я выкрасила волосы в зелёный, он бы этого не заметил. Я была просто нечто, без пола и возраста, которое что-то может сообщить.
Я снова утопала в огромном кресле, и ноги мои едва доставали до пола. Принц сидел напротив, он был одет в строгий чёрный костюм с серебряным кружевом, траур у него не кончался. Глаза его, тоже цвета серебра, в полутьме казались чёрными и мрачными.
– Лили, которую вчера убили, была моей подругой, – начала я, как всегда, невпопад.
– И что же? – холодно спросил Зарих.
– Я могу поклясться, что она ни в чём не была замешана и ни перед кем не виновата. У неё не было врагов. Тем не менее ей перерезали горло. И знаете почему?
– Почему?
– Она имела неосторожность назвать королеву стервой. В этом вся её вина!
– И что ты этим хочешь сказать?
– Только то, что её убила королева.
– Мёртвая?
– Да! Только не та, которую я знала, а та, другая! Я же вам говорила, что их две!
– Тише! – оборвал меня принц. – Об этом вовсе не обязательно так кричать.
– О! – заговорила я, переходя на шёпот. – Вы же сами всё знаете, ваше высочество!
– Да, – сказал он жёстко, – и я намерен прервать эту цепь смертей. Теперь уже любой ценой.
– Тогда вам нужно поехать сегодня ночью на кладбище, – заговорщицки сказала я.
– Зачем? – почему-то удивился он.
– Она же выходит ночью!
– Кто?!
– Как кто? Королева.
Принц нахмурился.
– Лягушонок, ты в своём уме?
– Ваше высочество, я сама её видела.
– Ты?!
– Я была сегодня ночью на кладбище.
Он долго молча смотрел на меня, что-то не укладывалось в его красивой благородной голове, что-то мешало ему поверить моим словам. Он хмурился всё больше.
– Расскажи, что там случилось.
И я рассказала, как из склепа вышла высокая черноволосая женщина и, озираясь, исчезла в кустах.
– Чёрт возьми! – сказал принц, нехорошо усмехаясь. – Я должен это видеть! И если ты не врёшь…
– Я вам клянусь!
Ночь была прохладная и звёздная. Кладбище утопало в свете луны, и ни один кустик не дрожал на ветру, ни одна тень тревожно не колыхнулась. Вчера мне и в голову не могло прийти, что какая-нибудь сила заставит меня оказаться здесь снова! Но вот я была здесь, и теперь мы уже вдвоём сидели за могильным камнем и наблюдали за воротами королевского склепа. Не знаю, чего я больше боялась: того, что она выйдет, или того, что нет, и значит, я зря привела сюда принца.
Зарих был внешне спокоен. Он сонно ёжился и тоскливо смотрел на небо.
– Жанет, ты знаешь, как называется эта звезда?
– Не знаю.
– Так я и думал. Это же Вега. Запомни: Вега – самая яркая звезда на летнем небосклоне.
– А вы знаете, чья это могила, возле которой мы сидим? Лимурской графини Ангелины.
– О! – засмеялся он. – Как ты меня с небес на землю! Ну и где же твоя королева?
– Надо ждать, – сказала я твёрдо.
Мы снова ждали, стало совсем холодно, поднялся ветер, и тени зловеще задвигались. Сердце стыло.
– Тебе холодно? – спросил Зарих.
– Нет, – соврала я, сама не знаю зачем.
– Тогда почему ты дрожишь?
– Наверное, от страха.
– От страха? А я-то подумал, что ты смелая девочка.
– Ну что вы, какая там смелая! Просто мне терять нечего. Мне даже жизни своей не жалко.
– У