Диспноэ - Юлия Арвер

И вот сейчас Ольга нырнула в объятия Верещагиной, с воем разрыдавшись. Ее пришлось успокаивать долго. Кирилл нервно постукивал ногой и отсчитывал минуты женской истерики. Время неумолимо текло вперед, тупая боль с упорством перфоратора сверлила висок, а Ольга рыдала и рыдала, как будто где-то внутри нее опустошали бассейн слез.

Кирилл с удовлетворением заметил, что Герман тоже здорово взбесился, но не смел показывать характер. Если спугнут Ольгу, рискуют не узнать вообще ничего.

Наконец слезы безутешной почти что вдовы иссякли, в гостиной воцарилась предвкушающая тишина, и Кирилл заговорил:

– Оля, я бы не спрашивал, если бы мог не спрашивать. Но ты сама понимаешь, как важно понять, почему убили Диму и кто это сделал. Поэтому я прошу тебя рассказать все, что ты хотела. Ты – наш самый ценный свидетель.

– Я боюсь, что меня убьют вслед за ним, – вновь всхлипнула Ольга и закрыла лицо руками.

– Если ты ничего не расскажешь, то мы не найдем убийцу, и тогда у него точно будет возможность убить тебя или кого-то из наших близких, – неосторожно обронил Кирилл, проиграв раздражению, и слишком поздно понял, что совершил ошибку.

Губы Ольги затряслись, и она разрыдалась снова. Кирилл едва не взмолился Господу о терпении, а Герман, казалось, вот-вот швырнет в нее чашкой. Только сердобольный Ник присел перед Ольгой на корточки и сжал ее ладони в своих.

– Оль, Кирилл не то хотел сказать. Он имел в виду, что твоя помощь для нас неоценима. Нам нужно узнать, кто и почему поступил с Димой так жестоко. Убийца должен получить по заслугам. Ты же понимаешь, как он будет наказан? Хочешь это увидеть?

Ольга всхлипнула и подняла на Ника горящий ненавистью взгляд.

– Очень хочу. Больше всего на свете.

Давыдов ведь изменял ей, но ему хватало ума делать это тихо. Заливал в себя алкоголь как воду, захаживал в злачные места и пробовал любую дрянь, которую там предлагали. А Ольга мечтала отомстить за его убийство. Вот поэтому вера в любовь чревата ношением колпака главного дурака на селе.

– Тогда заканчивай плакать и расскажи все по порядку. Ты же помощник депутата, а не плаксивая дурочка. Ну же, крепись, – подбодрил ее Ник и поднялся с корточек, чтобы сесть рядом и приобнять.

Сколько бы Герман ни ворчал о бесполезности Баркалова, в такие моменты Кирилл понимал, что многое отдал бы за талант к дипломатии. Несмотря на год в МИДе, он так и не научился обуздывать свой характер, да и не считал нужным. Покладистых используют, непредсказуемых боятся.

Ольга мгновенно взяла себя в руки и заговорила, иногда прерываясь на всхлипы, все еще рвавшиеся из горла:

– Дима позвонил мне за три-четыре часа до смерти. Я взяла трубку, но не смогла поговорить дольше минуты – как раз начался прием в честь окончания разработки нашего законопроекта. По голосу я поняла, что Дима снова напился, а в трубке звучала странная музыка. Такую крутят в «Мертвой воде». Дима обожал там зависать. Я слышала его тяжелое дыхание, но решила, что он запыхался от танцев. Дима звонил еще несколько раз, но я, дура, не брала трубку. Взяла только через час, когда он уже кашлял и задыхался. Я почти не понимала его слов. Запомнила только панику и фразу: «Я забыл, как дышать».

– Забыл, как дышать? Похоже на приход от какой-то дряни, – процедил Кирилл, мельком взглянув на согласно кивнувшего Ника.

– Если бы я только знала, что он не закинулся чем-то в «Мертвой воде», то обязательно прислушалась бы! Но я рассердилась и бросила трубку, а потом весь вечер думала, что за дрянь может внушить человеку, что он забыл, как дышать. Думала, что по возвращении поставлю Диме ультиматум: или я, или его гулянки. – Ольга снова прерывисто всхлипнула и вытерла мокрую дорожку на щеке. – На следующее утро мне позвонила мать Димы и сказала, что его убили.

Кирилл почесал подбородок, раздумывая о причине странной асфиксии и пытаясь вспомнить, слышал ли когда-нибудь о подобной дичи. И ожидаемо не вспомнил ни одного похожего случая. Зато слух зацепился за название «Мертвая вода». Помнил он этот притон, даже сам бывал пару раз. Забористое место, где за большие деньги можно решить любую проблему и озвучить любую просьбу.

– Мать Димы провела в нашу квартиру сотрудников Первого отдела, и они осмотрели там каждый уголок, пока я летела из Москвы в Петроград, – всхлипнув еще раз, продолжила Ольга.

– И нашли окровавленную вырезку из газеты с интервью главы вашей партии, – закончил за нее Кирилл. Заголовок «Искореним дворянский паразитизм» говорил сам за себя. Узнав о находке, Кирилл выкурил две сигареты прямо в машине, которую обычно холил и лелеял. Он понимал даже тонкие намеки, а этот был жирным и красноречивым. Казалось бы, открыта охота на дворян, но Кирилл чувствовал то ли задницей, то ли следацким нутром, что под прицелом именно те, кто отчаянно не желал выхода этой статьи, но не смог помешать. Под прицелом они, и смерть Давыдова – предупреждение.

– Скажи, у Димы не было проблем с дыханием? – после продолжительного молчания спросил Кирилл.

– Я не знаю… не помню, – понурив голову, залепетала Ольга. – Перед отъездом я была очень занята, слушала его вполуха, а Дима чаще говорил со мной пьяным, чем трезвым. Сами знаете, какую чушь он мог нести.

– Думаю, одышку ты бы заметила, будь она подозрительной.

– Я заметила след помады на его воротнике, но Дима клялся, что это губы Вари, мол, она споткнулась и повалилась на него.

– Вот гад! Еще и меня приплел! – возмутилась Варвара.

– Напомните мне, что этот алкаш вообще делал в наших рядах? Послать за выпивкой мы могли и прислугу, – буркнул Герман, нахмурившись. На этот раз пришел черед Ника метать в него снисходительный взгляд.

Ольга поникла, и ее губы вновь задрожали. Не в силах вынести очередной виток истерики, Кирилл торопливо уточнил:

– Оль, ты обещала мне пригласительный на правительственный прием.

– Перед отъездом я оставила три штуки Диме. Разве он тебе не передал?

Кирилл покачал головой и цокнул языком. Либо пьяный Давыдов где-то потерял драгоценные пригласительные, либо их у него украли. Например, проникнув в его квартиру для убийства.

– Я попрошу отца, он достанет приглашения, – с готовностью вызвалась Варвара, и Кирилл внутренне скис.

Он отчаянно не хотел прибегать к помощи Верещагина-старшего. Тот был слишком